Я смотрела на него в зеркало, думая, сможем ли мы когда-нибудь быть нормальными, просто вместе.

– Почему ты должен делать что-то другое, чем то, что ты всегда делал со мной раньше?

– Потому что раньше я был уверен, что мне все равно. Теперь я не так уверен. Забота делает меня уязвимым, когда я не могу быть таким. Не для семьи.

Я гордилась тем, что не поддаюсь эмоциям. Мой отец был там, потом его не стало. Быстро вошла в систему и знала, что эмоциями пользуются. Не плакала. Не жаловалась. Принимала спокойно все: побои, жестокое обращение, пренебрежение.

Почему же теперь, внезапно, при малейшей правде и внимании с его стороны, мне захотелось дать волю непролитым слезам?

– Наверное, мне стоит снять это платье, - прошептала я.

Он кивнул, а затем отступил назад, чтобы начать развязывать ленту.

Когда он это сделал, моя талия расправилась. Я глубоко вдохнула, когда его пальцы проникли между лентами и моей кожей, чтобы ослабить захват ткани.

– Господи, они что, складывают тебя пополам, когда это затягивают?

– Красота - это боль.
– Я посмеялась над его неверием.

– Кэти, там следы, - сказал он так, словно это было смешно.

Я сверкнула на него глазами.

– Ром, ты можешь накинуть пиджак и выглядеть хорошо. Мы делаем это, чтобы хорошо выглядеть.

– Это похоже на рабство. Кажется довольно неудобным для ночного шоу.

– Но рабство для прелюдии и шоу - это то, ради чего все и затевалось.
– Я взмахнула на него бровями.

В его руке были ленты, и на мгновение он затянул их потуже.

– Не играй, женщина. Мы снимем с тебя это дерьмо, и ты получишь другое платье.

– Ты так и не сказал, что я получу.

– Чего ты хочешь?
– Он вздохнул, как будто, наконец, устал от меня и признал свое поражение.

Может быть, именно это мне и было нужно. Чтобы он отошел в сторону, чтобы я действительно не стала жертвой сердечных страданий во всем этом. Ром был моим самым опасным падением. Мне было все равно, что моя жизнь находится под угрозой, потому что я знала, что потерять себя будет гораздо менее болезненно, чем потерять того, кого любила.

– Должна ли я попросить тебя отойти в сторону?
– сказала я.
– Нам с Бастианом было бы комфортно, Ром. Мне было приятно быть рядом с ним. Должна ли я попросить тебя прекратить то, что, черт возьми, мы продолжаем делать?

– Ты можешь.

Мое сердце упало. Он так легко отпустил меня. Я знала, что для меня это было показателем того, что должна отвернуться, оставить его позади и попросить его сделать то же самое для меня.

– Ты можешь, Каталина, но это не имеет значения.
– Его торжественный тон свидетельствовал о том, что он был в таком же смятении из-за того, что у нас было, как и я.
– Я не отступаю от того, что принадлежит мне, и ты быстро становишься такой. Даже если не хочу этого.

Я подняла на него глаза и провела рукой по его челюсти.

– Тогда я думаю, что я хочу, чтобы ты заявил на меня права, потому что чем сильнее вы оба тянете, тем больше буду наслаждаться болью от разрыва в любом направлении.

– Вечная мазохистка, да?

– Нужно быть мазохистом, чтобы знать это.

Глава 18

КЭТИ

– Прости, ты сказала, что придете?
– Заявление моей подруги по телефону не имело смысла.

– Да, мы все придем на вечер кино, - повторила Вик так громко, что я отвела телефон от лица и скривила губы, вопросительно глядя на Бастиана.

Он лежал на диване, смотрел телевизор и пролистывал свой телефон. Когда я сказала, что это Вик, и она хочет устроить здесь вечер кино, его щеки впали, и он расширил глаза, посасывая кусочек ананаса из миски с фруктами на животе. Бас выглядел абсолютно нелепо, и по ухмылке, которая последовала за его громким поеданием, я поняла, что он издевается надо мной.

– Ты в этом участвуешь, не так ли?
– Я выпятила бедро и снова поднесла телефон к уху.
– Ты уже говорила об этом с Бастианом, не так ли?

– Ну, мой муж сегодня утром работал с твоим мальчиком-игрушкой, - начала она, словно перечисляя все по списку, как девушка в «Блондинке в законе».
– Я могла бы упомянуть вчера вечером, что не видела тебя очень долгое время. Они быстро обсудили дела, а дела - это хорошо, Кэти. Ты же знаешь. Все наши предприятия в Чикаго работают очень хорошо.
– Она подчеркнула каждое слово. Боже, она была слишком жизнерадостной.

– Я не понимаю, как мы вообще стали друзьями, - простонала я и отмахнулась от Бастиана, когда он начал хихикать. Стоило швырнуть в него свой телефон. Он был странно доступен весь день, и теперь я знала почему. Спланировал, чертов вечер кино за моей спиной.