— Ты не понимаешь!

— Всё я понимаю! — вызверился я, — посмотри на себя! Ходишь, как чучело! У тебя мужик появился, так ты бы хоть платье какое красивое для него надела, глаза накрасила, волосы завила. Но нет, ходишь чушкой и крайних ищешь!

— Я не ищу!

— А кто вчера Шарлотту по столу возил? Вот зачем было? Что она тебе сделала?

— Да ты… — аж задохнулась от негодования Клара, — да ты же сам видел. Как Зубатов с ней целовался.

— Да, видел! — рыкнул я, — но ты же сама его выгнала и всяких гадостей наговорила. Вот он и пошел искать утешения. А Шарлотта поулыбалась, сама ласковая, вот сердце у него растаяло.

— Слушай, Генка! — губы у Клары задрожали, — я поняла. Надо быть ласковой. Но только он ко мне даже не подходит. И не смотрит. И не отвечает мне! Генка! Вени его! Я больше его не упущу!

— А толку? Это опять будет до очередного твоего приступа злобы.

— Не будет злобы! Генка! Верни его… — Клара зарыдала, некрасиво морща лицо.

Я смотрел на неё и мне её вообще не жалко было.

Обычно, насколько я знаю, одинокие люди, которые устали от своего одиночества, они так радуются, если повезло встретить родственную душу, вторую половинку. Как они стараются угодить! Как пытаются нравится. А у Клары почему-то всё наоборот. Мало того, что она своим поведением оттолкнула мужика от себя, так она продолжает его душить собой.

Я вздохнул.

Помогать ей не хотелось. Хоть в теле Зубатова сидел Епифан, и при жизни я ни того, ни другого не жаловал, но всё равно как мужик мужика, мне его было жаль.

— Это потому что она неопытная, — влез со своим ценным мнением Енох, — потому и не умеет из мужика верёвки вить. Думает, что надо сразу душу открывать.

У меня в том мире была такая же подруга. Как встречались — ничего примечательного, баба как баба. А вот когда расстались — вот тут она меня чуть не задушила своей любовью. Как питон. Выслеживала меня, когда я шел на работу, или возвращался. Контролировала мои социальные сети и даже количество лайков на фотографиях. Причем, стоило какой-то девице поставить даже нейтральный смайлик, как она шла на страницу к этой девице и учиняла той настоящий допрос. А потом с подругами они эту девицу травили долго и нудно, засирая ей страницу хейтерскими комментариями и прочей ерундой.

Клара, видя, что я не реагирую, опять встала в позу и принялась мне угрожать:

— Если ты не вернешь мне Зубатова, я скажу дознавателю, что это ты убил Ирину!

— Да ты что? — вытаращился на неё я. Нет, я, конечно, знал, что Клара с фантазией, но не знал, что настолько.

— Ты меня понял? — сузила глаза она.

Ответить я не успел — внизу послышался шум. Голоса, смех. Наши вернулись с репетиции.

— Наши вернулись! — сказал я и выскочил из комнаты.

— Генка! Стой! — донёсся вопль из-за спины.

Не оборачиваясь, я метнулся к ребятам. Никогда ещё я так не радовался, что они пришли.

— Нюра! — воскликнул я, — ты можешь со мной русским языком позаниматься? А то у меня одно упражнение не получается…

Но ответить Нюра не успела, когда меня окликнул Гудков:

— Капустин! Ты долго ещё будешь прохлаждаться тут у нас?!

— А что такое? — не понял я, — ты же сам сказал, что лекции я читать обывателям мал ещё.

— Я не про лекции! Задание для тебя есть.

Настроение моё стремительно рухнуло вниз.

Но тем не менее я спросил:

— Что за задание?

— Ты Романа уже видел? Это наш новенький работник. Поедешь завтра с ним в соседний город. Ржавец, кажется. Так вот, поедешь туда с ним и заберёшь реквизит. Адрес я напишу.

— Рживец! — поправил Гудкова Жорж.

— Что за реквизит? — не понял я.

— Да это мы будем фокусы показывать, а потом пояснять народу, что это не магия и волшебство, а обычное шарлатанство. Понял?

— Понял, — кивнул я.

— А раз понял — то выполняй! — сказал Гудков и ушел к себе.

В коридоре остались Шарлотта, Епифан-Зубатов и Нюра.

После вчерашнего инцидента, Шарлотта уже так не блистала. Думаю, Клара таки ей клок волос выдрала, потому что вместо замысловатой причёски, сегодня Шарлотта повязала на голову платок. Белый, в небесно-голубые васильки. Он очень ей шел. На фоне этой небесной лазури её чёрные с поволокой глаза казались двумя омутами. Епифан-Зубатов, видимо, тоже так считал, потому что строил глазки и флиртовал с нею напропалую:

— Дорогая Шарлотта, ты вчера изумительно пела.

Шарлотта зарделась, похвала ей была приятна.

— Мне очень понравилось, — заливался соловьём Епифан-Зубатов. — Может, давай зайдём ко мне, я тебе почитаю стихи. Ты знаешь, я ведь пишу недурственные стихи, только стесняюсь их показывать людям. А вот тебе покажу. И почитаю. А ты споешь мне?

Шарлотта что-то промурлыкала неразборчиво, но Епифан-Зубатов, очевидно, правильно всё понял, потому что они дружно устремились к нему на квартиру.

Я остался в коридоре с Нюрой.

— Ты видел, Генка?! — сердито фыркнула Нюрка, — во Зубатов даёт! А ещё комсомолец!