Шрифт:
— А сейчас мы куда? — льстиво спросил Моня.
— Отнесу деньги Лёле и пойду на Агитбригаду. Нужно ученика колдуна искать.
Я вернулся по той же дороге, подошел к знакомому уже бараку и постучал в знакомую дверь.
В ответ — тишина.
— Спит, — предположил Енох.
— Я сейчас проверю, — торопливо сказал Моня и влетел внутрь сквозь дверь.
Я пока постучал ещё раз.
Опять тишина.
— Генка! — из двери вылетел всклокоченный Моня с выпученными глазами, — ты представляешь — Лёля мертва!
— В смысле? — не понял я. — Как мертва? Я же с ней полчаса назад разговаривал…
— Повесилась, — растерянно протянул Моня, — и на лбу знак такой же.
Глава 14
Но сбыться моим планам было не суждено.
Только-только я вернулся обратно домой, как на меня тут же набросился Гудков:
— Капустин, ты где шляешься?! — возмущенно закричал он, — ты почему ещё до сих пор не готов?
— Я всегда готов, — машинально ответил я, но сообразил уточнить, — Макар, а куда я должен быть готов?
— В Рживец ехать, дубина ты стоеросовая! — окончательно вышел из себя Гудков, — я же тебе русским языком ещё вчера сказал, что ты с Романом едешь за реквизитом!
— Ну так и поеду, не вопрос, — беспечно пожал плечами я, — сейчас позавтракаю, соберусь и поеду.
— Что?! Да ты ещё будешь дурака валять тут?! Роман лошадей давно запряг, тебя ждёт, вы должны были ещё час назад выехать!
Гудков долго ещё разорялся и орал, пока вышедший на крики Епифан-Зубатов не сказал ему, что он задерживает меня, а там же кони, запряженные во дворе и давно ехать надо.
Поэтому мне пришлось разворачиваться, не заходя даже в комнату. О завтраке я вообще молчу. Соответственно настроение у меня было совершенно не ахти, а в животе укоризненно урчало.
— Долго спишь, — мрачно обронил Роман, даже не взглянув на меня.
Он подкрутил что-то из лошадиной сбруи, пока я садился в телегу (фургон нам не дали, пришлось так). Причем я сперва хотел сесть рядом с ним, на козлах, но Роман хмуро бросил:
— В телегу полезай.
Я разводить споры не стал, и так понимал, что с опозданием мой косяк, поэтому без лишних слов покорно полез в телегу, улёгся на душистом сене и принялся смотреть на небо и облака, пока Роман правил.
Мы выехали из города, лошади неспешно потащили телегу по грунтовой дороге, облака в небе были словно с инкубатора — одинакового размера и формы. Телега мерно покачивалась, колёса ритмично поскрипывали, я сперва просто смотрел на небо, потом принялся от нечего делать пересчитывать эти облака, поэтому не даже понял, как уснул.
— Капустин! — меня ощутимо тряхнули за плечо.
— Что? А? — подскочил я, спросонья оглядываясь и не понимая, где я и что я.
Мы стояли посреди лесной поляны. Меня за плечо тряс Роман.
— Что такое? — спросил я.
— Вылезай! — отрывисто бросил Роман.
— Так мы же не приехали? — от недосыпа я не мог сообразить, что он от меня хочет.
— Приехали! — криво усмехнулся Роман и достал наган.
— Ох, ёёёё… — ошеломлённо протянул я, резко подрываясь и падая на землю.
— Сдохни, тварь! — выкрикнул Роман и выстрелил на то место, куда я только что упал.
Мне повезло, и я успел перекатиться под телегу и спрятаться за колесом. Преграда не ахти какая, но она спасла мне жизнь.
— Роман! Ты что творишь?! — попытался воззвать к голосу разума своего попутчика я, — ты хоть знаешь, что тебе за это будет?!
— Не видишь? Тебя убиваю! — зло хохотнул Роман и опять выстрелил.
— Да за что?! Что я тебе сделал?! — попытался оттянуть время я.
Но Роман больше отвечать не стал, он просто опять выстрелил. Пуля срикошетила от колеса и больно обожгла меня по скуле.
К сожалению, от накопленной за эти дни усталости, я размяк в телеге и, когда Роман напал, я спрыгнул, а вот нож остался там. Хотя, чем бы он мне сейчас помог?
— Генка, осторожно! — выкрикнул Енох, который появился из воздуха.
— Сделай что-нибудь! — прошипел я.
— Сейчас сделаю! — хохотнул Роман и выстрелил опять. На этот раз пуля попала мне в плечо. От пронзившей меня адской боли я завалился на бок, но тут же попытался встать.
Тут бы мне и конец, но Роман, подобно герою третьесортных боевиков решил перед моей смертью толкнуть речь.
Держа меня на прицеле, он подошел ближе и присел напротив меня, насмешливо глядя, как я корчусь под телегой.