Она снимает пальто и бросает его на диван.

– Роберто мертв. Антонио убил его десять лет назад. Но он оставил после себя длинную тень.
– Она заставляет себя улыбнуться.
– Иногда мне не хватает близости, но с другой стороны, у меня есть Анжелика, и она делает меня счастливой каждый день. Ну и что, что я не могу заниматься сексом? Для этого и существуют вибраторы.

Но Антонио не убивал Роберто. Это сделал я. Эти слова вертятся у меня на языке, но я их сдерживаю. Валентина и так расстроена. Сейчас не время обременять ее своими секретами.

– В течение последних двух лет, когда ты встречалась с Энцо в «Казанове»…

– Ты следил за мной, Данте?
– Она бросает обвинение - повторение моих слов, сказанных ранее на этой неделе, - со вспышкой своего обычного духа.
– Почему тебя это волнует?

– Отвечай на вопрос, Валентина.

– Или что?
– Она пристально смотрит на меня, но потом смягчается.
– Два года назад Роза устроила мне свидание вслепую с Энцо. Официант едва успел принять наш заказ, как у меня случился приступ паники.
– Она не встречается со мной взглядом.
– Я ненавидела себя за это. Ты встречался с Мариссой…

– Какое это имеет отношение к делу?

Марисса была той соломинкой, которая сломала спину верблюда. Она была милой. Доброй. С легким характером. Любой мужчина был бы счастлив заполучить ее. Но когда я смотрел на нее, я видел перед собой другую. Я видел Валентину, женщину, которую я не мог иметь.

– Никакого, - отвечает Валентина, избегая моего взгляда.
– Все вокруг жили своей жизнью, а я застряла в прошлом. Я пыталась убедить себя, что нужно смириться с этим. Я пробовала ходить к врачу, но ничего не помогало. Я чувствовала себя неудачницей. Поэтому я придумала план, и Энцо любезно согласился подыграть.

Я не могу понять, благодарен я Перону или мне хочется ударить его по лицу.

– Ты не застыла вчера, когда я тебя поцеловал.
– Почему из всех вещей, которые можно было сказать, из моего рта вылетело именно это?
– Ты не запаниковала.

Она поднимает глаза.

– Ты прав, паники не было.
– В ее голосе звучит удивление.
– Хм. Ничего себе.
– Она пожимает плечами.
– Думаю, в этом есть смысл.

– Какой?

– Я тебя знаю, - говорит она, раздраженно вскидывая руки.
– Ты не незнакомец, которому я должна рискнуть довериться. Когда я в последний раз сделала это, ты знаешь чем все закончилось. Я знаю тебя уже десять лет, Данте. Я точно знаю, какой ты. Раздражающий, властный и чрезмерно заботливый…

Она доверяет мне. Мое сердце начинает биться очень быстро. Десять лет я твердил себе, что это не моя жизнь. Я убеждал себя, что мне не суждено быть с Валентиной. А потом она пошла на свидание, и я был вынужден посмотреть правде в глаза. Если я не буду бороться за Валентину, я ее потеряю. Если это будет не Энцо Перон, то Нил Смит. Если не он, то кто-то другой. Я сидел в темноте, борясь с желанием утопить свои печали в стакане виски, и смотрел в бездну жизни, в которой я никогда не скажу Валентине о своих чувствах к ней.

Этого не случится.

У меня такое чувство, будто я иду по льду, в любой момент он треснет, и я утону в холодных водах под ним. Я собираюсь пойти на самый большой риск в своей жизни, и он того стоит.

– Ты делаешь это неправильно.

– Что я делаю неправильно?

– Я про секс. Ты ходишь на свидания с незнакомцами, и это не работает. Так что стоит попробовать что-нибудь другое.

– Например?

Я снимаю галстук и протягиваю ей.

– Это базовая экспозиционная терапия. Если ты чего-то боишься, можно попробовать сделать это в безопасной обстановке. Я протягиваю ей свои запястья.
– Свяжи меня.

Она вскидывает голову.

– Что?

– Это безопасная среда. Я не смогу причинить тебе вред, если буду связан.

Она закатывает глаза.

– Данте, я видела, как ты дерешься.

– Твой отец был моряком, - парирую я.
– Наверняка он научил тебя завязывать узлы, из которых невозможно выпутаться.

– Не с галстуком.

– На кухне есть хлопчатобумажная веревка.
– Она выгибает бровь, и я добавляю: - Это для белья.

– Она сотрет твою кожу.

– Только если я буду вырываться. А я не буду.

Она долго смотрит на меня.

– На двери твоей спальни есть замок?

– Да.

И затем, к моему удивлению, она поднимается на ноги.

– Давай продолжим разговор там.

Меня переполняет торжество. Она не сказала мне отвалить. Она не рассмеялась мне в лицо. Она действительно серьезно обдумывает мое предложение.

Черт, да.

Я тороплю ее вверх по лестнице в свою спальню, пока она не передумала. Я закрываю за собой дверь, затем поворачиваюсь к Валентине и впервые смотрю на нее не скрываясь. Я заметил ее платье, когда она снимала пальто внизу, - я не слепой, - но мне показалось неправильным пялиться на нее.