Следя за её реакцией, стал делать выводы. Живёт одна, может, потому и приглянулся.

– А муж у тебя есть?

– На фронте. Никогда такого не было: прислали бумагу. Соседи отказались, а мой взял и послушался. Сказал – кабы чего дурного не вышло, схожу. Может, правительство знает лучше. Но я-то вижу: лучше ничего не становится! – Хозяйка разошлась, уже не стеснялась в выражениях: – Суки! Когда такое было, чтобы золото сравнялось по цене с железом? Ему умышленно задирают цену, а я против. Только поэтому и продаю.

– А железные изделия не продаёшь?

– Ещё чего! Железо всегда остаётся железом, это не сплавы чего-то, что валяется под ногами!

Аверьянов опешил, голова вышла на повышенный режим восприятия; вот они, отличия! Да и денег местных у него нет… Вдруг согласилась бы и предложила что-то лишнее – ложку или иголки.

– Я тебе больше скажу, – разохотилась совсем она, – золото уже не то. Когда его стали добывать и делать украшения, оно мне сразу не понравилось. Нет от теперешнего радости, поносишь колечко день, к вечеру голова раскалывается. Точно кто крадёт мою силу.

– А не носить на себе пробовала?

– Полгода не ношу, ты же на мне ничего не видишь. Я же не враг сама себе.

Аверьянов подумал, что можно многое узнать, задержавшись здесь. Мир интересный, какие-то моменты наводят на размышления. Звучит дико: населению навязывают изделия из золота, после которого трещит голова. А это уж точно не целебные процедуры.

– Так железа мне никто не продаст? – на всякий случай уточнил у хозяйки.

Зря он это сделал.

– А сам ты откуда? Вы вдвоём, знать, пришли. И у первого похожие брюки с твоими. Какой-то дешёвый материал, видно, служит недолго.

– Это хлопок, скоро дырок будет не счесть. Ты права, я не местный. У нас железо не так дорого, как у вас, а золото тоже навязывают, как драгоценный металл. Да и на стекло вулканическое тоже задирают цену. – Про себя подумал: может, и зря я в детали пустился, как бы чего не вышло. Другая выставила бы за порог, одна надежда: у этой муж на фронте. Не иначе, в планах есть предложение остаться на ночь.

С виду-то хороша, но она из чуждого мира. Как они ложатся в постель, как обнимаются, целуются ли? – вот эти тонкости, пока не выяснишь, могут сослужить дурную службу. Возьмёт и сдаст местным властям. Как Васю, уведут трое. Сумеет ли он сам выкрутиться, или идти к нему на выручку?

Он снова стал рассматривать хозяйку, но уже с иной задачей. Не гонит – как ни крути, уже доказательство, что для каких-то целей хочет использовать. Может, плоды с деревьев снять, воды натаскать или крышу подлатать… Мужа на фронт отпустила, и второму встречному о том рассказала. Нарочно или случайно?

Да, а крыши у них железные. Ржавчина придаёт силу, и они об этом знают. Тогда получается… власть хочет лишить этой силы, и золото, как самый грязный сплав, пытается противопоставить чистому металлу.

– Кто у вас на власти? Свои?

– Если бы. По какому-то соглашению… я не слишком разбираюсь. Чтобы не пришли военные и не разрушили дома, мы согласились ввести в совет управления их представителей.

– Кого – «их»?

Хозяйка растерялась.

– Ну, этих… которые сообщают с фронта, как там идут дела.

– Они взялись защищать ваш город?

– Это одно из условий. Иначе бы мы ни за что не согласились.

– А с фронтом связь имеется? – Аверьянов чуть не сказал про письма. Тут у них, может, кораблики по ручьям ходят. Мальчишки от отцов с фронта весточки ждут, сами пока не сильно разбираются, почему так, а не по-другому, но отсутствие бати чувствуют во всём.

Вместо ответа, хозяйка позвала в дом – проходи, что мы тут, на пороге, как чужие. Это после продажи колец и рюмок. Всё без обмана, повод к доверию имеется.

Обстановка внутри ему напомнила его дом. Не под копирку, но многие вещи и предметы он обнаружил на «знакомых» местах. Просто до невероятия! Бывают же такие совпадения.

Потом он ещё разок присмотрелся. Всё больше и больше сходства он находил в её лице с его Таей. Как две сестры. Шкафы, антресоли, мебель простенькая. Его внимание привлекла выпуклая фотография военного.

– Это и есть мой Миршатка. А моё имя – Итая. – Хозяйка сняла фотографию, поднесла по лбу и короткими толчками соединилась с образом мужа.

– Жив ли? – необдуманно гость задал вопрос. И тут же сообщил своё имя, Евгений. Реакции никакой не последовало. Как обычно у всех, к иностранцам из дальних мест.

– А как же? Они все там живы. – Вот ту на её лице появились первые признаки испуга. До неё понемногу стало доходить, что есть разница между местом работы и фронтом.

И как всё рухнуло, вот прямо всё! Утратив уверенность в ногах, Итая присела к столу, скрипнув стулом. Нет мужика в доме – вся мебель начинает возмущаться. Особенно – сделанная руками мастера. Мастер ушёл – все осознали, вплоть до мебели. Так и крыша, чего доброго, даст течь.