Тем временем супруг её незадачливый снова подался на пустырь, где так удачно вошёл в контакт с другим миром. Может, где продукты в переизбытке, и кто-то мается, куда бы их сбыть.

Выждал, пока не проехал велосипедист, ещё разок оглянулся по сторонам и замер перед входом в соту. Так, с этой стороны мы попали в мастерскую к деду. Неудобно второй раз тревожить. А зайдём-ка мы отсюда! – Евгений отсчитал три шага, вдоль другой грани. Это же шестьдесят градусов, что может быть проще?

– Ну, где ты? – Хотел добавить: меня не обманешь, я знаю, ты здесь.

Сосредоточился, чуть прикрыл глаза. Холодком повеяло в лицо.

– Может, здесь и не ждут. – Вышел на следующую грань, рукой поводил для пущей уверенности. И пришла на ум фраза водяного: – «Мне моё, чужое вон!» Не навредить иду, помочь, если надо, сам помощи спрошу.

И портал поддался. Снова похожее пространство, с шестью выходами в неизвестность. Окрылённый недавним успехом, Аверьянов обошёл все шесть, прислушиваясь и принюхиваясь. Одна дверь показалась готовой к приёму.

Может, постучаться? Ты предупреждаешь хозяев: я иду! Может, вы по ошибке сварили двух куриц, так я одну готов присвоить…

Мелкий ручей выбегал на главную улицу. Одноэтажный посёлок порадовал запахами. Осень. В садах ветви гнутся от плодов. Мешка вот не прихватил, поищем здесь.

Для начала пустился в разведку. Если по одёжке встречают, то люди здесь были одеты, кто во что придётся. Богатых особо не видно, трудяги. Корзинами носят продукты, никакого целлофана. Стало быть, прогресс не так скоро сюда заглянет.

На него никто не обращал внимания, как и не видят. А вот на перекрёстке маячит некто в тёмно-синей форме: шестиугольная кепка, пуговицы сияют, наперегонки с орденом, если то не знак отличия; широкий кожаный ремень, новые сапоги.

Не-е, чтоб не бегать, лучше заранее уйти из поля зрения, – Евгений подался в переулок, вдоль ручья. По нему вскорости приплыл деревянный кораблик белых парусов, ему вдогонку ребятишки. Так и хотелось взять в руки, оценить технический уровень здешних мастеров; тут всё просто: по качеству моделей можно кое-что понять.

С другой стороны, ребятишки могут обидеться, мало – опознать в нём чужака. Пока их глаза сосредоточены на кораблике, нам проще просочиться незамеченным.

Вдоль ухоженных домов, поглядывая по сторонам, Аверьянов добрался до конца переулка, там решил осмотреться. И тут, прямо на него выходит человек, по всем признакам – такой же путешественник по мирам.

Тот приближался настолько уверенно, что никаких сомнений не оставалось.

– Привет! Смотрю, ты тоже приловчился.

Аверьянов глянул на джинсы свои, потом на джинсы незнакомца.

– Конец двадцатого века?

– Точно! Я тебя сразу приметил, дай, думаю, прослежу. Разговор есть. Звать-то как?

– Евгений. А тебя?

– Василий. Это была проверка. Значит, наш. Ты за каким сюда полез?

Аверьянову нечего скрывать, так и сказал: пожрать чего-нибудь, да и так, хозяйским глазом присмотреться.

– Можешь не искать, я знаю, чем тут можно поживиться. Золото! – Василий вытащил тряпицу, в ней хранил местные деньги. – Здесь скупаю, у нас сдаю.

– Думаешь, милиция не вычислит?

– Тьфу, на тебя! Что опасно – то не спорю, но такую возможность жалко упускать. Здесь затариваемся – у себя сдаём.

– Так я тебе для чего? Вижу, ты и в одиночку неплохо справляешься.

– Справлялся. Меня уже в лицо некоторые знают, а ты новенький. Тебе охотней продадут.

– Ах, вон оно что! Я попадусь – ты сбежишь.

Василий изменился в лице.

– Глупости! Пока здесь не подняли панику, можно нам обоим хорошо подзаработать. Мне одному уже сложнее уговаривать местных. Подозревают, что я с этого имею неплохой процент.

– Так имеешь ведь.

– В советских рублях. Здесь они никому не известны, просто бумажки. Идём, по дороге всё объясню. Тут недалеко.

– Здесь водятся полицейские, – перешёл на шёпот Аверьянов, поглядывая по сторонам.

– Знаю. Поэтому держимся подальше от центра. На окраинах их ни разу не видел.

Шли-шли, задумался Евгений:

– Ты каким способом сюда проникаешь?

– Через окно. Купил дом, хозяева странные. Очень торопились продать, соглашались на все мои претензии к ремонту.