Он взял комплект, глянул по сторонам. Непривычно при даме, не привык.

– Что случилось?

– Я стесняюсь. Мы не настолько знакомы, чтобы…

– Не понимаю. «Стесняюсь» – это что-то новенькое. У вас так принято сегодня?

– Давно уже, отец мой тоже при незнакомых женщинах не это…

– А баня? Вы же вместе моетесь в бане!

– Не моемся. То есть, моемся, но женщины отдельно.

– Какая глу… Извини, но кто спинку потрёт, кто поцелует?

Он обрадовался: поцелуи здесь не запрещены. На всякий случай, решил проверить:

– Что будет, если я тебя сейчас поцелую?

– Если хочется – целуй.

– А как ваше общество посмотрит на мой поступок?

– Поступок, говоришь? Да как вы там живёте? И под кем? Ничего человеческого.

– Работаем.

– На кого? А вот это уже совсем интересно.

Он стал переодеваться, плюнув на условности. Трусы свежие, Тая утром вручила. Свои вещи аккуратно сложил на стул, стал оглядывать себя, точнее – через зеркало во весь рост. Мало того, от прикосновения к коже этой ткани испытал незнакомые ощущения.

– Что за ткань?

– Крапива с коноплёй. Ей износу нет.

– Понял. Теперь можем идти.

– Ты больше помалкивай, я буду говорить.

– Представишь меня, как родственника?

– Нет таких правил. С кем пришла, с тем пришла. У вас за приход с незнакомцем неужто могут упрекнуть?

– Как минимум, посмотрят косо.

– Дикари.

– Ну, вот тут, пожалуй, и соглашусь. Загнали нас в такие тесные рамки.

Итая вышла на крыльцо, кивком пригласила на выход.

Евгений дошёл до калитки и оглянулся.

– А ты дверь не заперла.

– Зачем?

Он похлопал по голове ладонями: как же! Я постоянно забываю, где нахожусь.

Однако, перед выходом на улицу, глянул по сторонам, на длину шеи. Ручей скорость не снижал, корабелов не видать. Обедать позвали, не иначе.

Хозяйка повела тропинкой, как более коротким путём. Домики-то оказались только с виду обычными, присмотревшись, он понял, что не так. Местные строители ставили дома в пять стен; он прикинул в уме, – получалось, с углом в семьдесят два градуса. А что нам дают прямые углы? Правильно, наметили цель, не дошли и повернули. Может, поэтому и не добиваемся всего, о чём мечтаем.

На площадках перед домами красовались штабеля хорошего материала, тут и говорить не надо: решила ставить забора. Евгений не раз помогал отцу, был в курсе, что и как. А женился, присмотрел домик, и первым делом занялся забором.

– Гляжу, у вас затевают грандиозное строительство.

Она ответила на ходу:

– Так без решений управления дня не проживём. Настоятельно рекомендовали поставить заграждения, на случай прихода чужой армии.

– Иначе говоря, наши защитники не способны удержать фронт?

– А вот теперь я задам и этот вопрос! Держитесь! – Итая подкинула газку, будто заправила полный бак. Аверьянов постарался не отставать. Ты же мужчина, не имеешь права выказывать слабость.

Управление выглядело угрюмым, повидавшим на своём веку псом. Почему до ремонта не доходят руки – у кого тут спросить?

Аверьянов ещё не знал, с чем столкнулся. Позже, побывав во многих переделках, он узнал про коровьих детей. Сегодня он повстречался с этой замечательной прослойкой общества, старательно внедряемая в мирах, приговорённых к разложению.

На вскидку, человек сорок рыли почву вокруг управления, готовились поднять забор. А поскольку ребята крепкие, то местный руководитель успевал облагодетельствовать каждого, подходил с планом и топал ногой – вот, с этого места.

Заместитель – эдакий «лёша с батонами», загонял колышек, любовался, как ему удалось погрузить деревяшку на целую ладонь, без малейших усилий. Такому скажи – ядро планетное выковыряет.

Итая сама не ожидала встретить главного, ни капельки не смущаясь, подошла и тронула за рукав.

Он подскочил, как ужаленный, немного отдышался, пока пришёл в себя.

– Ты кто? Чего вам надо? – По этим словам можно было понять, что снова вошёл в роль, припомнил параграф, в каком тоне можно и нужно вести разговоры с местными.

– Я та, которая отпустила мужа на фронт.

– И что? На фронте отпуска не предусмотрены.

– Так предусмотри.

По небосводу ползли такие красивые облака, что старший залюбовался. Угадав в лохматой массе что-то знакомое, указал рукой:

– Смотри! Левая часть так похожа на собачку.