– Я задала вопрос! – Итая вцепилась в чиновника так, что он сдулся мигом. Так школьника берут за ухо и ведут на расправу, и сам он, осознав, что влип, оставил сопротивление, смирился с неизбежностью.

– Вопрос? Какой во… ай! Больно же!

Евгений самоустранился, решил понаблюдать за обстановкой в целом. Сотрудники управления, если так можно их называть, воткнули лопаты в грунт и наблюдали за главным. Он не должен заплакать, не должен показывать, что ему больно. И эта женщина очень хорошо подходила под пример, какие люди вообще на самом деле.

– По договору, ты обязан мне служить. Иначе бы мы не согласились на чужаков! Было такое? – Итая трясла ответчика уже за плечи, пытаясь вытряхнуть нужный ответ, а то, что она готова перейти к более суровым действиям, сомнений не вызывало. – Я тебя ещё раз спрашиваю! Ты обманул меня, когда обещал, что на фронте с мужем моим ничего не случится?

– Отпусти. Не позорь на глазах у подчинённых…

Итая сообразила, что действительно перешла границу, убрала руки за спину.

Старший отряхнул китель, привёл себя в порядок.

– Так-то лучше. Теперь я готов выслушать всё, что вы сможете вспомнить…

Аверьянов не вытерпел. У него на глазах, один их «подчинённых» направил на скандалистку серую трубку, на конце которой мигал красный светодиод.

– Отставить! – Он бросился к наводчику, выбил трубку, а левой рукой сгрёб форму на груди и, с хорошим оттягом, зафиксировал кулак под подбородком.

Тот стал чуток задыхаться, попробовал выкрутиться, только не на того нарвался. И до тебя убеждались некоторые: Аверьянов в хорошей форме, может дать фору многим.

Ему не оставили ничего другого, как таким образом предупредить остальных. Ещё двое собирались использовать трубки; оказывается, у младших командиров это что-то типа табельного оружия.

– Не буди зверя, я кому говорю? Выбью зубы – нечем будет кушать.

И дошло быстро, эти сопляки прекратили сопротивление, как имели запасной вариант – не реагировать на слова и поступки населения, чтобы не вызвать более острой реакции, раз иного приказа не прозвучало.

До Аверьянова тут и дошло: его могли разделать под орех, окажись старший чуть смелее. Против сорока лопат, а ещё и трубка у одного из десяти, – силы далеко не равны. Тут, видимо, сложились векторы силы – его и этой женщины.

А вот за подсказку он пока не знал, кого благодарить: в голове прозвучали слова – отправь всех на обед. Не раздумывая, он так и поступил:

– Всем на обед! Быстренько! Построились и – вперёд!

Как ни удивительно, его послушались. Ну, так случается со всеми иногда: не хотел, а сделал. И вся команда, не задумываясь, покинула территорию управления. Старший, таращась им вслед, медленно вертел головой, отказываясь верить своим глазам. Кажется, у него появились сомнения в правильности методов воспитания.

– Долго я буду ждать? – Итая прикоснулась ножкой к сапогу собеседника, буквально со всей нежностью, на какую способна.

– Будет сделано. – Чиновник хотел легко отделаться, бросив стандартную фразу, как по инструкции, собирался убраться подальше.

– Что будет сделано? – Итая снова перехватила его, при попытке бегства.

Тот повращал глазами, надеясь выудить из воздуха нужный ответ.

– Муж… отпуск с фронта… Я сделаю запрос и сообщу ответ лично.

– Ты не понял! Я собираюсь сама побывать на фронте и лично убедиться, что нашим мужикам ничто не угрожает.

– Я вас уверяю, ничего не угрожает. Пока одна из сторон не произведёт первый выстрел.

Итая задумалась на миг.

– Так эту провокацию может устроить любой мальчишка. А мне потом мужа по кусочкам собирай? Так не годится. Вызови машину, я сама поеду. Могу тебя взять с собой.

Старший демонстративно стал приплясывать на месте, как велит инструкция в отдельных случаях. Приём рассчитан на сердобольных граждан, кто сам не раз побывал в такой же переделке.

– Потерпишь! Я потребовала, ты исполняй, раз подписался быть исполнительной властью.

Он полностью утратил контроль над собой, руками стал прихлопывать себя по бокам – как вспомнил детство; видимо, этот способ ему раньше помогал.

Как же он пыхтел, хотел выиграть время, тянул с ответом, но, под её пронизывающим взглядом, варианты разрушались, один за другим.

Наконец, сдался:

– Хорошо, у нас есть большая машина. Она, по-моему, ещё в ремонте.

– Как в ремонте? Почему в ремонте, если тебе уже надо исполнять?

– Хорошо, я должен вернуться в кабинет. Свяжусь и узнаю, в каком состоянии транспорт.