Смотрю на него и сжимаю мобильный. На экране высвечивается сообщение от Лизы.

«Привет, мась. Я дома. И у меня для тебя ку-у-у-у-уча подарков. Давай я закажу тебе машину? Приезжай ко мне с ночевкой»

Реагирую двояко. С одной стороны – знаю, что не соглашусь. С другой… Жаль нашу дружбу. Я бы хотела иметь возможность поговорить хотя бы с подругой. Поделиться и совет получить.

Но моя подруга – дочь человека, решившего, что в моей жизни маловато адреналина. А еще у меня лежат ключи от Лизиной квартиры. И будь я чуть менее опасливой, это сообщение могла бы читать там, попивая просекко.

«Я приболела, Лиз. С приездом! Давай на неделе спишемся»

Конечно же, моя надежда, что на этом разговор прервется – глупа. Лиза реагирует плачущим смайлом и строчит:

«Я могу приехать»

Это прямо героизм, потому что мою квартиру она ненавидит. Я понимаю, почему. Не осуждаю. Выглядит мое жилье куда скромнее, чем привыкла родившаяся с золотой ложкой во рту Елизавета. Но вместо тепла и благодарности я тону в сарказме.

Не думала, что столичная мажорка когда-то будет уламывать меня уделить ей крохи своего драгоценного времени. Это уже зажранность, Юлия Александровна?

«Не надо. Заражу тебя»

Снова бьюсь затылком об откос и смотрю в окно в ожидании продолжения ненужного мне диалога.

И не ошибаюсь.

«Я узнала, что ты устроилась к Тарнавскому»

Читаю несколько раз. Сарказма становится больше.

От кого, интересно? От папы? А он дома? Тоже ждет?

Ничего не отвечаю.

«Поздравляю, заюш. Ты же этого хотела»

«Он тебе нравился так»

Становится сложно читать. Чтобы не злиться – выхожу и отключаю уведомления. Потом. Может быть.

Пока не могу. Напишу какую-то гадость, за которую будет стыдно.

Выйдя в перечень чатов, зависаю взглядом на зеленом кружочке рядом не с личной фотографией, а изображением. Не знаю, почему Тарнавский выбрал именно такое, но оно мне нравится.

В углу ринга на тумбе сидит человек с лицом бойцовской собаки и в боксерских перчатках. Это очень контрастирует с тем Тарнавским, который нам преподавал. И который заманивал меня на работу. Но я знаю, что и такой внутри моего работодателя тоже живет. Убийственный взгляд. Убойная сила.

Он – не зайка. И если бы я правда решила ему навредить…

Почему он онлайн – не знаю. И предполагать не хочу. Видимо, переписывается. Не со мной… И хорошо.

Вздыхаю и блокирую телефон. Правда ведь хорошо, Юль?

Снова смотрю на лежащий на полу конверт. Стоило бы наклониться, но опять отвлекает телефон. На сей раз – входящий от брата.

Непроизвольно улыбаюсь. Чувствую прилив любви.

Влад – мой старший брат, и вроде бы это он скорее должен испытывать ко мне что-то отеческое, но получается наоборот.

Он – ранний мамин ребенок от первого неудачного брака. Может быть, потому что сын, а может быть, потому что родной отец с ним почти не общается, но его мама любит немного сильнее. Не злюсь на это и не завидую. Ему нужнее, наверное.

Особенно сильно обострилась наша любовь (всех, и моего папы тоже, потому что растил-то его как сына он), когда Влад влип в серьезные неприятности. Его не посадили. Слава богу и огромное спасибо Вячеславу Тарнавскому. Но отпечаток на жизни этот инцидент оставил.

Из-за разбирательств, ареста, скандалов и испорченной репутации он пропустил поступление в университет. Больше не захотел. Закончил ПТУ. Работает мастером на СТО. Большего не хочет. Сепарируется сложнее, чем я. Вроде бы живет отдельно – в квартире своей бабушки по отцовской линии, но на обеды часто к маме. За деньгами тоже к ней. Она в курсе всего в его жизни. Влад до сих пор во многом под ее контролем. Не знаю, хорошо это или плохо. Просто не по-моему, хоть я и младше.

Принимаю звонок и подношу телефон к уху.

– Алло, Владь, – представив его лицо, улыбаюсь шире.

– Привет, малая, – он отвечает по-раздолбайски дерзко. Меня укутывает тоской. – Маме давно не звонила. Она почти на каплях.

Вздыхаю. Я знаю. Сейчас мне сложно. О по-настоящему важном говорить не могу. Она задает вопросы, а я раздражаюсь.

– Папе звонила недавно, – оправдываюсь, но брат в ответ фыркает.

– Отец у тебя ничего не спрашивает. Жива? Молодец.

И это тоже правда. Папа всегда был деликатным. Мама так не может. Ей нужно знать о детях значительно больше.