Чтобы не таять, цепляюсь за злость. Давлю на грудь еще раз и спрашиваю:

– Елена в курсе, что у вас с ней свободные отношения?

– Языкастая такая... – Это не комплимент. Почему-то направленный на мои сжатые губы взгляд наталкивает на мысли о неочевидном пошлом подтексте. Веду кончиком по губам. Убеждаюсь, что в карих глазах вспышками зажигается похоть.

Чуть ли сама не подаюсь вперед. Хочу прижаться своими влажными губами к его, но мой затылок снова сжимают пальцы. Он удерживает. Возможно, от глупости.

Ждет, когда наведу фокус на его глаза, требовательно спрашивает:

– Ты за кого беспокоишься, Юля? За мой моральный облик или за Лену? – Вместо того, чтобы ответить, я плотно сжимаю губы. Смотрит на них. Потом в глаза опять. – В обоих случаях, зря.

– Вы ведете себя…

– Как? – Ляпну «неподобающе» – выставлю себя посмешищем. Но ответа судья не дожидается. – Люди в принципе не заточены на то, чтобы оправдывать возложенные на них ожидания, Юля.

Обычная вроде бы фраза бьет по ушам и куда-то в грудь. Но вы же ждете, что я буду преданной?

Позволяю своим рукам чуть съехать. Чувствую биение сердца. Оно… Быстрое.

После паузы мужчина снова мнет мои волосы. Смотрит в лицо совершенно трезво и без выраженных чувств.

– Сама-то почему ночами шляешься? – Спрашивает, усиливая эффект требовательным кивком подбородка. – Мажор твой в курсе?

Подобранное для обозначения Игоря слово сочится пренебрежительным отношением. Я испытываю стыд за то, что отчасти сама виновата.

Мы вынесли Спорттовары за скобки, обсуждать не будем, это понятно, но вдвоем же знаем, что одинаковые. Играем друг с другом, а потом расходимся по номерам с другими.

– Бедная Майя, – качаю головой, рискуя вызвать настоящий гнев, потому что их отношения – точно не мое дело. Но даже если задела – виду Тарнавский не подает. Слегка усмехается:

– Потом спасибо мне скажет. – Утверждает, явно ни секунды не сомневаясь. Да и я не сомневаюсь.

Как брат, сын, дядя он, кажется, действительно невероятный. Как судья… Я еще не поняла. А со мной… Переменчивый.

Передвигает мою руку выше. Кончики пальцев касаются голой кожи над воротником его поло. Не знаю, чего хотел бы он, но я зачем-то легонько царапаю.

Вопреки логике это не утоляет, а разжигает жажду. Повторяю, лицо мужчины подается ближе к моему.

– Тебе приключений мало? – Тарнавский спрашивает, задевая мои губы дыханием.

Я, как идиотка, киваю.

Мне губ ваших мало. Твоих.

Не знаю, почему он медлит. Поцелуй кажется неизбежным. Я резко забыла каждую из причин тормозить.

Хочу провернуть его же фокус – надавить на затылок, хотя сама давно уже чувствую не давление, а мерные поглаживания на шее.

Только мои усилия ничего не дают. Проезжаюсь по ежику на затылке. Зарываюсь в волосы и давлю. Тарнавский без проблем подается назад. Ощупывает лицо взглядом.

Я физически ощущаю перепад температур. Кажется, что кочегар захлопнул дверцу топки. Ресницы сжигает столп искр. Тело окутывает пыхнувшим жаром. Резко становится слишком жарко, а потом до ужаса холодно.

Магию разрушает расчетливое:

– Так может просто сексом займемся, Юль?

Глава 23

Юля

«Так может просто сексом займемся, Юль? Ты девочка горячая. Я не обижу. Только в понедельник возвращаемся к рабочим отношениям. Мне нужна заряженная помощница».

Эти циничные слова колоколом бьют в голове уже который раз. Мне даже поверить сложно, что я действительно их услышала, а не придумала.

На мое ошарашенное: «нет, спасибо» судья ответил пожатием плеч, равнодушным: «как хочешь», и первым разорвал любой контакт — и зрительный, и телесный.

Я долго еще стояла на развилке, не в состоянии даже голову повернуть в сторону звонких удаляющихся шагов.

Трахнул ли он Виту — не знаю. Но утром уехал ни свет, ни заря. А бывшая девушка Игоря не светилась счастьем и не делилась подробностями. Кривилась от головной боли и налегала на воду, как и большая часть нашей компании.

Я же переживала бодун другого рода: эмоциональный. Так унизительно и липко мне не было давно. В его глазах я развязная малолетняя шлюшка. Мой отказ — не повод даже поуговаривать. Над моими чувствами он скорее всего вообще просто посмеялся бы. Вот и выходит, что влюблена я… В мудака.