– А вещи? – охает Катерина.

– Бери быстрее и идем, – отвечаю строго. И занимаю место у двери. Будто контролер хренов.

Все, граждане, кина не будет!

Взяв Катерину за руку, веду вниз по лестнице.

– Стойте, – слабо вырывается она. – Вы хоть можете объяснить, что произошло?

– Да ничего, – рычу, впихивая ее в открытую кабину лифта. Нажимаю кнопку «стоп» и, нависнув над возмущенной красавицей, вдыхаю запах чистых волос. И окончательно схожу с ума.

– Что за танцы, блин! Тебе приключений мало? Какого со всякими слизняками обжимаешься? Если так хочется станцевать в горизонтальной плоскости, скажи мне.

Зафиксировав девчонку ладонями с двух сторон, целую требовательно и властно, будто хочу проучить. Одну ладонь кладу на затылок, давая понять, что сопротивление бесполезно. А другой веду по спине, потом по бедру и нахально перемещаю на грудь. Слегка сжимаю упругую плоть и снова хочу поцеловать мою притихшую птицу.

Катя будто бы сжимается под моим натиском. Но и меня самого уже попускает немного. Нажимаю на кнопку лифта. И шепчу нахальной девице на ухо.

– Сейчас в номер спустимся, Катюшка. Станцуем танго под одеялом.

– Ага, – цедит она, отстраняясь. И извернувшись, резко бьет коленом мне между ног. Лишь на секунду прикрываю глаза от боли. Лифт останавливается на втором этаже. Катя выскакивает в холл, перед этим умудрившись нажать кнопку девятого этажа. Кабина уносится ввысь к офису главного врача. А я, прислонившись к металлической полез, смеюсь в голос. Давно так не смеялся. Уделала меня птица маленькая!

Яйца тянет от ощутимой боли. Хорошо хоть удар был не прямой, а немного смазанный. А то бы на стенку полез.

Кабина медленно ползет вверх. Выдыхая, наблюдаю как загораются цифры этажей. Иногда таким дуболомам как я, полезно на лифте покататься. Катя никуда не денется. Пройдет через оживленный переход, где расположены всевозможные магазинчики. Спустится на наш этаж. А там и я побегу. Во всяком случае, где искать знаю.

Никуда она не денется.

«А если кто-то нападет?» – чувствую смятение в душе. Какого я на нее прямо в лифте набросился. Не мог до номера потерпеть?

Кабина тормозит на девятом. Обычно в это время тут никого нет. Но сейчас, как только открываются двери, внутрь входят трое мужчин. Сам Евгений Ильич Макаров, шкафообразный охранник и молодой мужик в куртке от Гуччи. Лишь на секунду встречаемся взглядами. Усталые черные глаза скользят по мне внимательно и цепко. Словно человек пытается вспомнить, откуда меня знает.

Я-то вживую вижу его впервые. А на фотках он выглядит старше. Сколько ему? Он точно отец взрослой девушки? Что-то не верится.

– Знакомьтесь, – встревает между нами Макаров. – Саня, это наш знаменитый генерал Ордынцев.

– Димиров. Катин отец, – крепкая рука тут же выкидывается для рукопожатия. – Спасибо вам за помощь.

Вкладываю свою лопату.

– Ордынцев, – киваю серьезно и добавляю многозначительно. – Странные дела творятся вокруг Катерины. Рад, если обезопасил.

Рукопожатие выходит крепким и дружеским. Про себя отмечаю, какая волевая рука у Димирова. Мощный чувак. С ходу так и не скажешь. Жилистый и подвижный как кошка.

Ну и дочь в него. Вон как коленом залепила.

– Катя где? – улыбается Димиров. И на худом красивом лице появляются ямочки как у мальчишки.

– К себе побежала, – роняю спокойно. – А я решил к Евгению Ильичу подняться, – вру и не краснею.

– Что-то случилось? – тянет худую шею доктор.

– Ничего особенного, – пожимаю плечами. – Хотел предложить, отправить на анализ кровь пострадавшего в наши лаборатории. Интересно, куда след выведет. Все-таки примеси не берутся из ниоткуда и могут многое рассказать о поставщиках и производителе.

– Да, это важно, – коротко роняет Димиров. – Женя, распорядись, пожалуйста.

Доктор кивает послушно, как китайский болванчик. А Катин отец предлагает по-свойски.

– Приглашаю к нам, Василий Петрович. У меня коньяк хороший имеется. А заодно и дела обсудим. Жень, ты с нами, – не спрашивает, а ставит перед фактом Димиров.

– Конечно, Саня, конечно, – радостно соглашается доктор. – Мне, правда потом влетит от младшего брата…

– С тестем я порешаю, – улыбается скупо Димиров. И выйдя из лифта, звонит дочери.

– Катя, а ты где? Опять на своих дурацких танцульках?

“Бинго, твою мать! Бинго! – поет душа. А яйца ноют тупо и муторно.

Папа…

Я, конечно, рада его видеть. Но как же он иногда подбешивает. Просто нереально. Люблю его. Горжусь им. И безумно рада его приезду. Но внутренне напрягаюсь. Особенно, когда замечаю рядом с ним Ордынцева. Генерал деловито вышагивает. Кивает отцу, а сам ощупывает меня недобрым взглядом. Малодушно опускаю голову, заливаясь румянцем. И не знаю куда себя деть.