Такси остановится и волшебство испарится.

– Вот и приехали, – нежно целует меня в висок Ордынцев и, достав из кармана пятьсот рублей, протягивает их водителю. – Спасибо, Степа.

Бросает многозначительный взгляд, который водитель понимает буквально. Никому не слова.

– Так много даешь, Василий Петрович, – возмущается он, порываясь вернуть купюру.

– Нормально, Степа. Все нормально, – усмехается криво Генерал. И взяв меня за руку, выводит из машины.

– Ты, наверное, хочешь удрать? – улыбается мне, подходя в КПП санатория.

– Да! Как вы догадались, Василий Петрович? – шепчу ошарашенно.

– Васечка, – поправляет меня довольный Генерал и отпускает спокойно. – Беги. Но только будь на виду, ладно? – убирает с моего лица непослушные прядки. – Мне нужно за тобой присматривать.

– Эм… хорошо, – лепечу, млея от легкого прикосновения. И даже не представляю, что от меня требует Ордынцев. Пообещала и ладно. А сейчас лучше удрать. Потом разберемся.

– Беги, беги, – усмехаюсь весело. Далеко не улетишь, птица моя.

«Интересно, к себе сразу пойдет или меня дождется», – размышляю, ускоряя шаг и всю дорогу до корпуса беззастенчиво пялюсь на упругую задницу. А что? Имею право.

Может и хорошо, что нас пока не видят вместе. Злым языкам только дай повод. А мне еще нужно приручить птичку. А то гляди, упорхнет. Вон как бежит, только пятки сверкают.

Улыбаясь, наблюдаю, как Катерина на всех парах мчится по мраморным ступенькам крыльца и скрывается в здании.

Ну погоди, пташка!

Ускоряю шаг, чуть ли не переходя на бег. И войдя в холл санатория, замечаю только белый кроссовок, мелькнувший в проеме.

А тут как назло народ на завтрак прет. Уже не разбежишься особо. Тем более кто-то из персонала кивает. И старички, знакомые по прошлому году, руками машут. Увидели, обрадовались. Как дети малые.

Перескакивая через ступеньки, взлетаю на второй этаж и сразу же натыкаюсь на растерянную Катерину. Далеко убежала. Ага-ага.

– Мне нужно переодеться к завтраку, – вздыхает она. – Но я теперь боюсь одна в апартаменты соваться. Проводите? – смотрит жалостливо. И напоровшись на мой насмешливый взгляд, смущенно исправляется. – Проводишь… то есть.

– Конечно, – киваю я. – Сейчас только пакеты занесем в номер. Можешь пока у меня посидеть. А я территорию проверю и за тобой вернусь. Идет?

– Ага, – тут же соглашается Катя и предлагает порывисто. – Давайте тогда карточками поменяемся. Я к вам сразу пойду, а вы ко мне в апартаменты. То есть… ты.

Улыбаясь, поправляю локон, вьющийся около Катиного лица.

– Нет, я тебя отведу. Пакеты оставлю, а потом за тобой вернусь. А вдруг и в моем номере засада? – подмигиваю, шутя.

– Да не дай бог! – вспыхивает Катя и пока мы идем к моему третьему люксу, произносит заговорщицки. – Я рассмотрела тех парней… у источника… это борцы. А значит…

– Ничего это не значит, Катюш, – щелкнув картой, пропускаю девчонку в номер. А она, войдя, нерешительно жмется к стеночке. Опускаю на пол пакеты с фруктами. И нависая над Катериной, упираюсь рукой в белые, будто линялые, обои.

– Катя, – шепчу хрипло. – Что же ты со мной делаешь?

Приоткрыв рот, девчонка смотрит на меня растерянно. А я, не сдержавшись от искушения, накрываю Катины губы требовательным поцелуем. Когда еще за сегодня удастся побыть вместе? Пользуюсь моментом и сам шалею от прикосновений. Рука собственнически ложится на затылок. Ладонь щекочут мягкие волнистые волосы. А другая – уже спускается ниже. Требовательно скользит по мягкой ткани жилетки, а потом забирается внутрь, нахально минуя несколько слоев одежды.

– Васечка, – выдыхает Катерина обалдело. Смотрит на меня шалыми глазищами, будто собирается околдовать. И так с ума свела, птица мелкая. Стояк мне до конца дня обеспечен. Или когда я под холодный душ попаду?

А с другой стороны, чего ради терпеть? Девушка согласна, мы с бойцом невидимого фронта тоже готовы.

– Девочка моя, – снова наклоняюсь с поцелуем. Сейчас еще немного потискаемся и отнесу птицу певчую в койку.

– Кхм… кхм… – раздается покашливание около приоткрытой двери, а затем резкий стук. – Есть кто живой?

– Твою ж мать, – рычу, выпуская девчонку из объятий. Кивком указываю на комнату. И Катя, моментально поняв меня, быстро скрывается в спальне. Натянув олимпийку пониже, распахиваю дверь и оторопело гляжу на крепкого мужика в похожем спортивном костюме. По выправке вроде военный. А там кто его знает? Справки я наведу, ясен пень.

– Здравия желаю, – по-военному рапортует мне «шкаф» и внаглую протягивает мне руку. – Полковник Ибрагимов. Игорь Михалыч.

– И вам не хворать, – заявляю, не скрывая недовольства. Но на рукопожатие отвечаю. – Василий Петрович, – представляюсь сухо. Пренебрегаю указать фамилию и звание.