Шрифт:
А я в который раз задумываюсь, как девочка из богатой семьи смогла вырасти такой открытой и непритязательной. Или так заточение у Айрата повлияло на характер мажорки? Хорошо бы найти старые фотки и посмотреть на Катю до плена. Может, хоть так разочаруюсь в ней и остыну?
******
Глава 15
Всю ночь я ворочаюсь без сна. Даже уснуть не пытаюсь. Думаю о Катерине. Не идет из головы, птица маленькая. Кажется, вот она, рядом. Руку протяни и поймаешь. Но только шаг сделаешь навстречу, как она устремляется прочь. А потом приближается несмело. Дразнит меня, старого кота.
Кот и птица. Прикольное сравнение.
«Да ты поэт, Вася, – усмехаюсь, подминая кулаком подушку. – Поэт хренов. Лучше бы о деле думал. Раз вызвался защищать девочку, хоть план действий набросай, что ли?»
Тут, в «Соснах», все просто. Нужно только дернуть Макарова и охрану санатория. Усилить пропускной режим, заделать дырки в заборах. И запретить посторонним шататься к косметологам и в парикмахерскую. Это дело техники. Меня сейчас больше интересует Айрат. Как вычислить эту суку? Как заставить его забиться в самую глубокую нору и не отсвечивать? Чтобы нос боялся высунуть на свет божий.
Ясен пень, смотаться к нему можно. Вообще не проблема. Приехать, вломить по шею в землю и тут же на самолет. Одним днем обернусь. Вот только мне напарник нужен толковый. И на подъем легкий. Но среди близкого круга мало таких. Кто-то зажрался на высоких должностях и с места не сдвинется, кто-то бухал как не в себя и растерял физическую форму и сноровку. Был один. Слава Лунин. Да и тот женился недавно.
«Надо погранцам задание дать, – размышляю лениво. – Пусть оповестят, когда эта тварь пересечет границу. И кого-нибудь из частного агентства приставить. Пусть ведут. Может, удастся что-то накопать».
Мысли цепляются одна за другую. Бегут по кругу и снова возвращаются к Кате. Мне бы отойти в сторону. Не лезть когтистой лапой в золотую клетку. Но ничего не получается, как не уговариваю себя. Запала мне в душу маленькая птичка.
«Не навреди, – просит чуйка. – Она и без тебя сполна хлебнула. Не сломай ее, Вася».
– Да не могу я ей навредить! – подскакиваю с дивана. Спину ломит от неудобного ложа. А голова раскалывается на части. Будто кувалдой по ней всю ночь били.
Распахнув шторы, выхожу на террасу. А там уже рассвело. Птички поют и солнышко проглядывает сквозь мохнатые ветки сосен.
Хорошо, твою мать! Как же хорошо!
Вернувшись в комнату, быстро напяливаю спортивный костюм и кроссовки. Оставляю Катерине записку на картонке из-под чая.
«Ушел на пробежку. Буду через сорок минут. Из номера не выходить!»
И подчеркиваю дважды для острастки. Дескать, все серьезно, Кать. Очень серьезно.
Обычно я могу бегать долго. Час. Полтора. Но после гадской болезни меня хватает только на двадцать минут. Дыхалка подводит сразу, как только газую в гору. Сбиваясь с ритма, останавливаюсь на полпути.
Обливаясь потом, перевожу дух. И будто в первый раз завороженно глазею по сторонам. Горы. Сосны. И воздух, хоть ложкой ешь.
«Какой из тебя защитника, жеваный крот? Ты же собственную задницу еле тягаешь», – морщась, вытираю мокрое лицо. Цепляю взглядом желтую и красную листву, разбавленную спокойным зеленым. И не торопясь спускаюсь вниз в санаторий.
Девичью фигурку в знакомом костюме я замечаю почти сразу, как сворачиваю к санаторию. И не обращая внимания на одышку ускоряю шаг.
Это что происходит, мать вашу?
– Катя?! – догоняю на всех парах.
– Доброе утро, Василий Петрович! – улыбается мне девица. Вот как такую отругаешь. Смотрит весело. Рада видеть, наверное. Глаза горят, а на щеках румянец. Безумно хочется прикоснуться пальцем к алой щечке, накрыть чуть заветренные губы поцелуем. А потом можно и в койку…
«Ты совсем с дуба рухнул, Василий Петрович? – спрашиваю у самого себя. – Или последние мозги отшибло от кислородной недостаточности?»
Пытаюсь хоть немного вогнать себя в рамки, и с ума схожу от накатившего желания. Катя, девочка моя, вот как тебе удается обеспечить меня круглосуточным стояком? Мне же с тобой никакого здоровья не хватит.
– Я тебе написал, чтобы из номера не выходила, – ворчу недовольно.
– Написали? – изумляется Катя. И смотрит на меня доверчиво и наивно. – Когда? Я, наверное, пропустила. Вытянув из кармана сотовый, листает сообщения.
– Ничего нет? А вы точно мне отправляли? – поднимает на меня черные омуты глаз. И я тону в них. Как дурак пропадаю.
Да что же это делается, етить колотить?
– Я тебе на бумажке написал и на столе оставил, – говорю и чувствую себя полным идиотом. Ну кто сейчас пишет записки?