– Ника говорит, что сейчас так принято… – Голос Стеши звучал смущённо, длинные пальцы нервно теребили дыру на штанине. – Что это такая… мода. – К смущённым ноткам добавились изумлённые.

– Это ты ещё не видела современные показы мод, детка! – Гальяно отодвинул стул и помог ей сесть за стол.

Вероника бросила быстрый взгляд на Стэфа, подбодрила его едва заметным кивком.

– Еда нынче, конечно, уже не та! – Продолжил Гальяно, раскладывая по тарелкам наскоро нарезанные ветчину, сыр и овощи. – Экология и все дела… Но выпивка весьма приличная! – Он протянул один бокал Веронике, второй Стеше. – Ну, ребята, предлагаю тост…

– Не надо тостов, – мягко, но настойчиво перебила его Вероника. – Давайте просто выпьем, поедим и ляжем спать. День выдался очень тяжёлый.

Стэф подумал, что для кого-то день, а для кого-то и восемь десятков лет, но вслух ничего не сказал, просто залпом выпил свой виски. Гальяно и Вероника последовали его примеру. Стеша после недолгих колебаний тоже. На лице её появилось испуганно-растерянное выражение, глаза наполнились слезами. Расторопный Гальяно тут же сунул ей в руку вилку с наколотой на неё долькой помидора.

– Вот и молодец! – сказал одобрительно. – Не то чтобы у меня есть потребность спаивать молодое поколение, но считаю своим долгом обучить тебя хотя бы самым азам пития.

Вероника многозначительно хмыкнула, закатила глаза к уже совсем тёмному небу, а потом сказала тоном, не терпящим возражений:

– Так, ребята! Доедаем и спать! Утро вечера мудренее!

Утро и в самом деле оказалось мудренее. Утро окончательно развеяло надежды Стэфа на то, что ещё можно всё исправить. Нельзя. Нельзя исправить то, что никогда не ломалось. Нельзя заменить мечту суррогатом. А он был суррогатом. Очень похожей на оригинал, но всё-таки копией. А Стеша была и осталась девочкой из фантазий. Глупых фантазий, совершенно несвойственных ни его возрасту, ни его статусу.

Дело сделано. Это наверняка доброе дело, которое где-то когда-то обязательно запишут ему в актив. Ей наверняка ещё потребуется его помощь. И он поможет, сделает всё, что будет в его силах, чтобы жизнь Стеши стала чуть проще и чуть понятнее. Наверняка он будет наблюдать за ней со стороны, не мешая и не досаждая своим вниманием.

Или не будет. Чтобы не было больно, чтобы эта случайная, мимоходом полученная рана побыстрее затянулась и перестала кровоточить.

Стэф знал только один способ борьбы с любой хандрой и душевными невзгодами – работа. Такая, чтобы от рассвета и до заката. Чтобы некогда было ни есть, ни спать, ни думать о чём-то, кроме новых планов. Поэтому утром Стэф попрощался с друзьями и, сославшись на внезапно возникшие неотложные дела, уехал.

Нет, он не бросит ни одного из них. Он будет в курсе их жизненных планов и устремлений и придёт на помощь по первому зову или вовсе без зова, но сейчас ему нужно уехать. Хотя бы ненадолго.

Стеше он тоже поможет. В самое ближайшее время Стэф планировал решить вопрос с её документами. В новый мир эта удивительная девушка должна войти на законных правах. Вторым шагом станет открытие счёта на её имя. Потому что к правам стоит прибавить возможности. А Аграфена с Вероникой научат её тому, чему способны научить только женщины. Они научат Стешу и будут держать его в курсе. Вероника обещала. Аграфена ничего не обещала, но Стэф знал, что она непременно станет писать ему короткие смешные отчёты по номеру, который есть только у самых близких друзей. Этот номер давно был у Вероники и Гальяно. Теперь он есть у Аграфены и Ареса. А Стеше он не нужен. Потому что он не тот Степан. Не стоит даже пытаться…

Год спустя

Город задыхался в жаре и смоге. После прохлады Хивуса Москва казалась Стэфу отвратительно жаркой и суетливой. Он не возвращался бы сюда ещё сто лет, если бы не дружеский долг.

Очередная выставка Феникса Сизокрылого произвела фурор. И Аграфена желала разделить свой успех с друзьями. Так уж вышло, что Стэф был одним из них. Так уж вышло, что сама Аграфена была одной из немногих, кому он не мог отказать.

На аэродроме Стэфа уже встречали. Прислонившись к вороному боку своего «Гелика», стояла Вероника. По случаю жары её длинные волосы были сколоты на макушке «совиным» гребнем, а пол-лица закрывали солнцезащитные очки. В отличие от Гальяно, раздражённо обмахивающегося свёрнутым в трубочку журналом, Вероника была свежа и ослепительна, как северное сияние. От неё тонко и томно пахло дорогими духами, а ноготки её ласково и одновременно предупреждающе царапнули шею Стэфа.

– Явился, – сказала она, расцеловав его в обе щеки. В голосе её слышался мягкий, но весьма ощутимый укор.

Стэф понимал причину её недовольства. Понимал, но ничего не мог с этим поделать. По большому счету, от него здесь ничего не зависело. Пожалуй, впервые за многие годы он утратил контроль над ситуацией.

Оказывается, в судьбе Стеши решил принять участие не он один. Прежде чем в последний раз отправиться на болото, Марионеточник тоже оставил кое-какие распоряжения. Большей частью они касались финансовых вопросов и страшно злили Веронику, потому что именно её старик сделал своей основной преемницей. Так себе удовольствие, если принять во внимание, какая империя ей досталась.