Костя закончил рассказ, когда солнце скрылось за верхушками елей, и я поняла, что у нас осталось лишь несколько драгоценных минут. Вот-вот он запрыгнет на старенький мотоцикл, взятый напрокат у соседа, уверенным рывком заведёт мотор и, махнув на прощание рукой, скроется в зелёном подлеске.

Поэтому я ничего не сказала в ответ, только улыбнулась, заглянув ему в глаза.

Наши дни пролетали слишком быстро. Я не успевала насладиться ощущением его близости, возможностью говорить о чём угодно или молчать. Но провожая его, не испытывала грусти, только хрупкость и чистоту момента – для меня наше прощание означало одно: скоро он вернётся, и я, не сдерживая себя, побегу вприпрыжку навстречу, сходя с ума от радости, а когда-нибудь наберусь смелости, пожалуй, со дня на день, брошусь ему на шею и крепко-накрепко обниму.

Глава 9. Пожар

Всё началось не с запаха или дымки, а с едва слышного треска. По лесу пробежала дрожь, словно от дурного предчувствия, и в верхушках сосен что-то захрустело, потом посыпались кусочки коры и хвои, и снова всё стихло.

Я замерла на тропике между Речушкой и домом. Подняла голову, огляделась. Прикоснулась рукой к ближайшему дереву и отдёрнула её, как будто почувствовав ожог. Решив, что лес рано или поздно расскажет мне, что случилось, я пошла дальше. И только к вечеру почувствовала в остывающем воздухе гарь.

Где-то пожар.

Такое случалось и раньше. Иногда по весне мы с отцом выходили на открытые участки с чёрной выжженной травой, поваленными деревьями и мёртвым зверушками: ежами, зайчатами, бурундуками. Но это было далеко. Никогда раньше пожар не приближался к дому.

Так будет и в этот раз. Единственная мысль – что в случае беды я окажусь один на один со смертельной стихией, кольнула мозг тупой иглой, но я отмахнулась. Для паники нет причин.

На следующее утро я проснулась от кашля. В горле першило, в носу и глазах пересохло. Встав с кровати, я выпила большую кружку воды и подошла к окну. Отодвинула занавеску и обнаружила, что деревья, огород, сарай потонули в душном белёсом мареве.

Я выскочила на улицу, словно всё ещё не верила глазам. Небо потемнело. Сердце болезненно забилось в груди. Я сделала вдох и снова закашляла.

В этот момент послышался знакомый рокот мотора. Я посмотрела в сторону тропинки и увидела Костю. Побежала к нему и, как мечтала, обхватила обеими руками. Горячий, пропахший дымом и бензином, он крепко сжал меня в объятиях и не отпускал несколько слишком длинных секунд. Мне было тесно и душно, но я сразу почувствовала себя в безопасности.

– Нужно уходить. Готова?

Я отстранилась и в недоумении посмотрела на него.

– Уходить? Я не могу оставить дом.

Не слыша, Костя взял меня за руку и потащил к мотоциклу.

– Поедем медленно, чтобы Джемма поспевала. Где она?

– Стой! – Я вывернулась и остановилась. – Я никуда не пойду. Это мой дом. А если вернутся родители?

Он развернулся и зло посмотрел на меня.

– Ты соображаешь, что несёшь? Через несколько часов здесь будет пекло, а потом всё вспыхнет и сгорит. Ты даже глазом не успеешь моргнуть.

– Я никуда не пойду, – повторила я.

– Леся, послушай меня, давай мы сейчас уедем. Ты, я и Джемма. Поживёте у меня, я снимаю дом, там всем хватит места. А когда минует опасность, мы узнаем об этом из новостей, и сразу же вернёмся. Это займёт всего несколько дней. Максимум неделю.

– Спасибо, что приехал. Но я остаюсь.

Ноги и руки стали такими тяжёлыми, словно я превратилась в статую.

– Да не вернутся твои родители! Никогда! Неужели ты не понимаешь?

Я сумела сдержать слёзы и крик, рвущийся изнутри.

– Тогда пусть я тоже умру! Здесь. Забери с собой Джемму. Я сейчас вынесу поводок.

Развернувшись, я поплелась в сторону дома. Услышала, как он чертыхнулся и догнал меня.

– Упрямая малявка. Но учти, если станет хуже, я свяжу тебя и увезу силой.

– Тебе самому-то сколько лет?

– Двадцать восемь.

– А я думала, все шестьдесят. – Не удержавшись, я показала ему язык, и Костя рассмеялся.

Мы двигались без перерывов на отдых, но что бы я ни делала, старалась не упускать из вида его фигуру, которая то таяла в дыму, то снова возникала из ниоткуда. Мне нужно было знать, что он рядом. В какой-то момент я перешла на автопилот. Мышцы задеревенели от напряжения, по лицу, груди и спине стекал пот, глаза воспалились, но я продолжала делать то, что он говорил.

Мы расчистили до земли поляну вокруг дома: убрали сухую траву, дрова, доски. Разломали сарай и курятник. Ириску и Карамельку заперли в доме. Всё, что могло загореться оттащили подальше от дома. Натаскали воды из Речушки. Наполнили все возможные ёмкости, даже кастрюли. Обильно полили наружные стены – дерево стало влажным и тёмным. Сами постоянно умывались и пили. Потом Костя велел обернуть лицо мокрой тряпкой, дышать стало немного легче.

К вечеру совсем потемнело. Мы сели на землю, прислонившись спинами к стене дома и смотрели в сторону леса, беззвучно молясь, чтобы пожар остановился. Сил разговаривать и двигаться не было.