– Если я не ошибаюсь, эту самую неприятность зовут Рыжий Джек?

Джек Стэнтон, прозванный за свою яркую шевелюру Рыжим, считался одним из самых удачливых корсаров Нового Света и на море выполнял для Ричмонда примерно ту же работу, что делали охотники за головами на суше. Под его началом было два прекрасных фрегата, но в случае необходимости он способен был привлечь под свои знамена до десятка хорошо вооруженных и полностью укомплектованных опытными экипажами кораблей. Правда, в последнее время Рыжий Джек все больше предпочитал зарабатывать работорговлей, считая такой промысел прибыльнее и безопаснее корсарства, но отказаться от такого заманчивого предприятия он просто не сможет.

– Ты совершенно прав. Поставь ему задачу и обеспечь финансирование. Он уж сам решит, сколько кораблей ему брать для такого дела. Только чтобы на этот раз никаких фрадштадтских флагов!

– Понял. Ну а если и этот план не выгорит?

– Тогда фрадштадтская армия отправится за Ратанские горы и сотрет в порошок все таридийские города. Только до тех пор нам нужно кровь из носу решить свои проблемы на юге и восстановить невольничий рынок. А то, видишь ли, парламент уже обеспокоен, того и гляди до его величества дело дойдет, – саркастически усмехнулся генерал, хотя в данном случае его больше беспокоили собственные пошатнувшиеся финансы. Да и необходимость действовать сразу на нескольких направлениях ему очень не нравилась.

– Что ж, тогда займемся организацией экспедиции на юг, а на восток я бы отправил Милнера. У него богатый опыт общения с катланами, нужно их успокоить, а лучше – привлечь на свою сторону. Пообещать им земли хошонов и золотые горы, так сказать, заинтересовать материально.

– Так и сделаем. И будем надеяться, что никто в наши планы не вмешается, – подытожил Ричмонд, с удивлением замечая, что сегодня ему впервые реально захотелось не зависеть в своих решениях от метрополии. Но такие мысли он предпочитал пока скрывать даже от Паттерсона.

Дирижабль прибыл ближе к вечеру того же дня, в то самое время, когда полковой лекарь делал мне перевязку. По этой причине момент высадки на землю прибывших я не мог наблюдать лично, но не узнать громоподобный голос старого товарища задолго до его появления в моем шатре было решительно невозможно.

– Миха! Холод! Чертяка, почему не встречаешь?! – князь Григорянский ворвался внутрь, впуская под своды моего маленького личного пространства многоголосицу и суету военного лагеря. Не то чтобы стенки шатра меня надежно ограждали от этого, но хоть как-то приглушали внешние звуки.

– Вася, перестань кричать, я и так рад тебя видеть!

– Проклятье, да ты ранен! – воскликнул он, бросив взгляд на измазанную кровью смененную повязку. Слава богу, это удержало его от соблазна заключить меня в свои крепкие объятия.

– Ничего страшного, просто большая царапина. Спасибо, доктор, – поднявшись, я проводил к выходу закончившего перевязку лекаря.

– А в венах твоих все ж таки не лед, а обычная кровь! – неуклюже попытался схохмить Григорянский.

– Лед не может течь по венам, – не оценил я его потуги, – хотя бы потому что он не жидкий. Скажи-ка мне лучше, каким ветром тебя самого сюда занесло? Вот уж кого никак не ожидал здесь увидеть!

– Ты не поверишь, я сюда не приплыл, не приехал, а прилетел! – восторженно воскликнул князь, отодвигая мой походный стул от стола. После чего наглец с удовольствием на него уселся и бесцеремонно водрузил ноги на край стола. – Вернее, сначала-то я приплыл, но потом уже полетел! Восторг неописуемый, Миха! Брошу артиллерию к чертям, займусь воздухоплаванием!

– Я тебе брошу! – нахмурил я брови в притворном возмущении. – Что с новыми гаубицами?

– Едут сюда из Петровска со следующим обозом. И я тебе так скажу: они настолько замечательны, что любой из наших врагов продаст душу дьяволу за обладание ими! Они – само совершенство! Создать что-то лучшее просто невозможно!

– Эко тебя проняло! – усмехнулся я. – Не спеши с такими заявлениями, ибо процесс совершенствования бесконечен! Уверяю тебя, мы создадим еще немало орудий, превосходящих эти по всем статьям.

– Верю тебе на слово, Холод, хотя и не понимаю, на чем основывается твоя уверенность. Гаубицы прекрасны, а усовершенствованные снаряды способны вдребезги разносить стены. Но ты каждый раз придумываешь что-то новое, еще более смертоносное, словно и вправду тебя ведет дух древнего Князя Холода.

– Григорянский! – меня буквально передернуло от досады. Вот всем хорош князь, но как только начинает эти свои параллели с легендами, так словно в детство впадает.

– Ладно-ладно, знаю, что ты этого не любишь, – замахал руками князь Василий, останавливая мои протесты. – Не любишь, но когда нужно, сам используешь! Вот для кого на дирижабле приперли сюда такую прорву колотого льда?

– Ах, это? Да есть тут одни клиенты, которых нужно обработать на психологическом уровне, – небрежно отмахнулся я. – Но здесь только голый расчет и никакой мистики!

– А! – Григорянский и не думал скрывать сарказм в голосе.

– Именно так! И ноги со стола убери! Тут, между прочим, карта лежит!