— Вы, учащийся Эгобар, — Кштовский повернулся к нему и указал открытой ладонью на Великого Князя. — Будучи вызванным на поединок имеете право выбрать очередность. Вы будете первым ставить щит или взламывать его.

— Ставить, — без раздумий ответил Ардан.

— Принято, — кивнул полковник и сделал шаг назад. — Тогда, начнем.

Ардан, открыв книгу, чем вызвал волну осуждающих смешков, сделал вид, что некоторое время ищет печать щита. В это время Иолай, молча повернулся к студентам и картинно развел руками. Мол — смотрите, с кем приходится иметь дело.

Через едва ли не полминуты, Ардан «нашел» печать и начал медленно, порой сбиваясь, формировать её из энергии Лей, чем вновь заставил аудиторию засмеяться, а несколько помощников полковника и вовсе начали недоуменно переглядываться между собой.

Но Ардан утешал себя тем, что Скасти был бы вне себя от восторга, а вот Эргар… но это мысли завтрашнего дня.

Наконец Арди ударил посохом о землю и сформировал печать Универсального Щита, влив в неё всего один, единственный луч. Вокруг юноши замерцала привычная, мыльная пелена.

Он собирался закончить с этим фарсом как можно быстрее…

Полковник, видя происходящее, чуть нахмурился. Точно так же, на мгновение, нахмурился и Иолай. Да и студенты, при виде щита, несколько поутихли. И не потому, что он выглядел как-то слишком уж крепким, а просто…

Просто они подтвердили догадку Арда о том, почему Глеб тогда использовал столько сил в первом же ударе. Печать Незнакомца была настолько кривой и старой, что у окружающих никак не получалось понять, сколько именно энергии в ней содержится.

Но не прошло и пары секунд, как Иолай, вновь расплывшись в неприятной, острой, как нож, улыбке, поднял посох. Перед ним сформировалась печать цвета мокрой стали. Далеко не так быстро, как у Глеба. Ардан бы, возможно, успел, при большом желании, отпрыгнуть вместе со щитом в сторону, но… зачем.

Князь ударил посохом о пол и, в то же мгновение, в сторону Ардана устремился прозрачный, отливающий железом, сжатый кулак. Он ударил в щит и, вдребезги разбив мыльную пелену, врезался в грудь юноши, разом выбивая весь воздух и отбрасывая того почти на метр назад.

Упав на спину, Арди некоторое время лежал, стараясь изобразить боль. Нет, удар оказался вполне ощутимым и весьма весомым, но в детстве Ардану прилетало и больней во время игр с Гутой и Эргаром.

Да и чего уж там — камни Цассары тоже оставили куда более серьезное впечатление.

«Тяжело» опираясь на посох, надеясь, что его куцей актерской игры будет достаточно, Ардан поднялся на ноги.

— Признаю поражение, — прокряхтел он. — У меня закончились лучи.

Иолай, засияв подобно городским огням в ночи, развернулся к студентам и вскинул посох. Ему зааплодировали. Не все, но многие.

— Замечательная демонстрация, — полковник снова вышел вперед. — Учащийся Эгобар продемонстрировал нам применение очень старой печати Универсального Щита, но ставил её слишком долго и неряшливо. В то же время учащийся Агров использовал базовое, одноконтурное атакующее заклинание из школы земли с фиксированным массивом рун. Стальной Кулак. Три луча Красной Звезды. Но, опять же, экзаменационное время формирования такой печати на боевом факультете — меньше секунды в то время, как учащийся Агров формировал её почти две.

Улыбка на лице Великого Князя немного подувяла.

— Но знаете, в чем самая большая проблема этого поединка в частности и, в целом, магов, на чьих погонах звезды с большим количеством лучей? — полковник чуть сжал посох. — Это то, что вы можете неправильно оценить возможности своего противника.

Все произошло слишком быстро… слишком быстро, чтобы Ардан успел погасить инстинкты, вбитые в него Эргаром и, затем, отточенные Цассарой и прериями.

Полковник резко повернулся, одновременно с этим ударяя посохом о пол и перед ним, без всякого промедления, вспыхнула печать. Из той вырвалась маленькая, рыжая точка, но стоило Арду её заметить, как он ощутил цепкий хват ледяных когтей у его сердца.

Точка, пулей рассекая пространство, заставляя воздух дребезжать, словно над жарким пламенем, уже почти врезалась в грудь Арда, как тот ударил посохом о пол и мгновенно сформировал щит. Точка, лишь на долю секунды замерев, прожгла пелену насквозь, но Ардану большего и не требовалось.

Как и в поезде, он изменил траекторию вражеского снаряда и, отпрыгнув в сторону, не осознавая себя, вновь ударил посохом о землю. Перед ним, с той же скоростью, что и недавно перед полковником, вспыхнула белоснежная печать, из которой, заставляя пол покрываться инеем, выстрелила ледяная стрела длиной почти в метр.