Арди прикрыл глаза и вдохнул морозный воздух. Зима скрыла под снежными покровами не только мостовые вместе с сонливыми, облысевшими деревьями, но и запахи столицы. Во всяком случае здесь, в центре, не пахло привычными дизелем с мазутом, фабричным смогом и едким, табачным дымком.

И если бы не Милар, то, раз уж Ардан ушел с последней пары, то предпочел бы добраться до канала Маркова пешком. Ему нравилось гулять по Старому Городу. По его хитросплетению изящных улиц, пересекающихся с чванливыми и горделивыми проспектами, где напыщенные, пузатые дома, больше напоминающие дворцы, спорили меж собой кто из них наряднее и богаче выглядит.

Город, отчего-то, действовал на Арди лучше любого успокаивающего нервы отвара. И, даже блуждая по незнакомым переулкам, забредая в какие-то совсем неведомые дебри, Ардан неизменно обнаруживал себя, как бы высокопарно это ни звучало, но наедине с самим собой. Никто его не тревожил, не дергал, не звал куда-то, не требовал чего-то. Лишь он, игривый ветер, снег и хранящий молчание город.

Чуть вдалеке, около примыкающей к площади узкой улочки, раздался протяжный вой клаксона.

Ардан отвлекся от своих фантазий и увидел уже знакомый ему, простенький, местами проржавевший, почти квадратный автомобиль. Но, учитывая, что колесный старичок сохранял способность к передвижению даже в минус двадцать два градуса, то Милар явно за ним хорошо ухаживал, а под капотом пряталось не такое уж и обычное оборудование.

Неспешным шагом Ардан добрался до автомобиля и, уже привычным движением, сперва просунул внутрь посох, а затем уселся и сам.

В салоне, словно в новеньком, дорогом авто, оказалось достаточно тепло, чтобы немного раздеться. Из трех технических отверстий, прикрытых стальными решетками, струился теплый воздух. И, судя по видневшимся характерным трубкам, он нагревался двигателем.

Милар, как и всегда в черном, зимнем пальто, в черных, меховых ботинках и, разумеется, в черных брюках, слегка оттянул ворот серого, плотного свитера, под которым, покоились сорочка и жилетка.

— Терпеть не могу зиму, — он почесал алые пятна на шее, образовавшиеся в том месте, где свитер касался кожи.

— Могу сделать тебе мазь, — предложил Ардан.

— Чего?

— От раздражения, — Арди кивнул на шею. — У тебя, наверное, аллергия на овечье сало. Им шерсть пропитывают при изготовлении.

Капитан только брезгливо отмахнулся.

— Жена уже покупала в прошлом году, — процедил он, попутно почесывая шею. — Двадцать семь ксо отдала за пятьдесят грам, а стоило баночке закончится, как снова, — Милар указал пальцами на пятна. — Разориться на этих мазях можно. Сраная зима… Поскорей бы уже весна.

Ардан не стал делиться своими мыслями на тему, как он любил это время года. Ни к чему.

Вместо этого пообещал:

— Я попробую приготовить сам. Может выйдет больше, чем пятьдесят грамм и дешевле.

Милар резко к нему повернулся и некоторое время молча разглядывал.

— А тебе зачем?

— Что… зачем?

— Мне помогать — тебе зачем?

Арди пару раз моргнул и в недоумении ответил:

— А для этого нужна какая-то причина?

Милар еще немного помолчал, а затем засмеялся. Как-то иначе, чем прежде. Более беззаботно, что ли.

— И как ты жив-то еще, господин маг, — Плащ вытер выступившие на глазах слезы. — Ладно, пока едем на место, лучше поделись историей вот по этому поводу.

Милар перегнулся через колени Арди, открыл бардачок и достал оттуда сегодняшний номер Имперского Вестника. Бросив газету Ардану, Плащ вернулся за руль и, вжав сцепление (Арди, после случая на складе, самостоятельно выяснил хотя бы названия агрегатных узлов автомобиля), переключился с нейтральной на первую передачу, и они покатились мимо зданий университета.

Забавное совпадение — по этой же дороге чуть меньше, чем полгода назад, Милар привез его в Большой.

Развернув газету, Ардан устало прочел заголовок титульной страницы:

« Разборка банд в складских помещениях или нечто большее? Журналистское расследование Таисии Шприц»

А ниже фотография того самого склада, где неделей ранее они с Аркаром выручили Бориса из щекотливой ситуации. Настолько щекотливой, что, по словам Елены, заходившей недавно в « Брюс» (Промыслова днями и ночами дежурила в палате Бориса в лечебнице) врачи не обещают, что Фахтов встанет на ноги даже к лету. А то, что он вообще сможет когда-либо снова ходить без трости — и вовсе ставят под сомнение. Нет, разумеется, Звездная медицина могла творить чудеса, но далеко не всегда и не во всех случаях.

Иначе Император, Аверский, да и сама профессор Лея не выглядели бы так, как они выглядели.

Отпираться было явно бессмысленной затеей, так что Арди ткнул пальцем на фотографию:

— Когда мы уезжали, склад был в относительной целости и сохранности, — честно сказал он, указывая на дымящиеся руины, запечатленные репортерами.

— Был, напарник, тут важное слово — был, — согласился Милар, выруливая на проспект и вливаясь в ряды редких автомобилей и заспанных трамваев. — А потом раз — и взорвался.