Спросишь их, почему они не вернутся в город и не перестанут вести кочевую жизнь? В ответ всегда одно и то же — свобода. Без неё они чахнут, любой хомут или ограничения им ненавистны. Однако и цена за неё внушительная.

«Какая же это свобода, если ты постоянно в опасности?»

Наверное, каждый из нас выбирает свою несвободу и тщательно отыскивает в ней собственный клад. Сильному — сила, богатому — деньги, слабому и бедному — утешение. А вот кочевникам, судя по всему — адреналин.

Метрополия не облагала их налогами, не вмешивалась во внутренние дела, и это всех устраивало. Ведь торговля редкими травами и специями была выгодна Андервудцам.

Под вечер запасы каравана пополнились центнерами кротятины, отборными частями насекомых и в отдельную категорию попали грибы, срубленные Ником с туловища гигантского муравья. Оказалось, что для алхимиков это была находка.

Вождь предложил гостям сопровождение из трёх проводников — они обязались пройти с ними до самого конца и вывести обратно. Также предоставил бесплатный провиант и отсыпал емировой руды в общей сложности на сумму в три тысячи экоинов.

— Больше у нас с собой нет, — сокрушался Дормс. — Мы можем отколоть от приманки, но, боюсь, с использованием возникнут сложности…

Он имел в виду тот самый несуразный стеклянный цилиндр. Его обёртывали специальным экранным покрытием, чтобы не пропускать излучение камня жизни. А причудливая форма хранения позволяла оградить руду от случайного использования и попыток воровства.

На рынке такую поделку никто не примет, ведь с ней много мороки. Об этом знали все, потому и соблазна к тёмным делишкам не возникало.

Так как караван собрал критическое количество товара, Дормс принял решение возвратиться в пограничный город. Трофеи надо было продать. Через два дня условились разойтись, а до этого в стане кочевников объявили праздник.

Развели костры, вынесли на улицу приготовленные яства и разложили их на скатертях. Мигом организовалась музыка из духовых и четырёхструнных инструментов. Гуляло всё поселение.

Ника угостили странной настойкой из корней неизвестного магического растения. При этом мужчины подозрительно хитро на него посматривали, и позже он понял почему. Эта дрянь на вкус была как концентрированный ментоловый экстракт. Во рту стало жутко холодно, но это ещё цветочки, после в животе поднялся сущий пожар, а под конец дошло и до головы.

То ватная, то тяжёлая… Ник не знал, что с ней происходит. Подавленность сменялась воодушевлением и наконец, спустя две минуты эффект испарился.

— Ну как? — с хитрецой поинтересовался кочевник, угостивший его «народным» напитком.

— А покрепче что-нибудь есть? — не остался в долгу Ник.

Мужчины одобрительно захохотали и наперебой хлопали его по плечу, поглощая эту бормотуху литрами. Также парень заметил на себе заинтересованные горячие взгляды миловидных молоденьких барышень.

Как бы невзначай они каждый раз подходили к нему спросить какую-то мелочь или помочь перетащить «тяжёлый» груз. Ага, как же — он сам видел, как они по два пуда с лёгкостью на горбу тащат, но никому не отказывал.

Строгие обычаи не позволяли им прыгать в койку к первому встречному, но пофлиртовать и помечтать ведь никто не запрещает?

Ник твёрдо решил, что по возвращении домой выцепит Алексу и запрётся с негодницей минимум на неделю. Организм требовал разрядки. Вообще, удивительно, что ему не снесло крышу до сих пор.

Сенсей тоже от него не отставал и под строгие взгляды родительниц станцевал со всеми желающими, а потом и с их мамашками, очаровав женскую половину сначала галантностью, а вскоре и грубыми шуточками.

Одним из развлечений на празднике была борьба. Вот тут Ник вдоволь разгулялся. Местные хоть и здоровые, но малотехничные — привыкли давить массой и дурью. Для Жнеца не составило труда уложить на лопатки самого маститого борца, после чего он ещё больше заслужил уважение этих простых людей, обожающих риск и удаль.

Саймон даже дал попробовать своё капустное пойло одному из кочевников. Тот долго ещё потом плевался под ржание соплеменников и полоскал рот. Ник удивился, что крысюк вообще умудрился сохранить запас этой гадости. Видимо, цедил по чуть-чуть и подбросил в бадью камешек емировой руды.

Веселье затянулось до поздней ночи и закончилось одним большим хором. Голоса четырёх сотен людей разлетались по пещере в унисон и отдавались эхом. Потрясающий завораживающий эффект. Мурашки невольно пошли по всему телу, и захотелось приобщиться к накатившему первобытному чувству. Они словно отгораживались от всего мира, защищались этой песней.