— Не смей трогать моих цыплят, — проворчала я. — И где, чёрт возьми, мои штаны?

— У тебя под головой, глупышка. Мне пришлось положить туда что-нибудь, чтобы остановить кровотечение. Похоже, твоя прежняя рана снова открылась, когда ты потеряла сознание и упала. Между прочим, хорошая плитка. Даже трещинки.

Стоя надо мной, Симил хлопала большими бирюзовыми глазами на меня. Бирюзовыми. Они бирюзовые. Это значит, что она одна из них!

Я вскочила, и у меня закружилась голова, но я могла бежать. И защитить своих цыплят. От невидимого единорога.

К сожалению, у пульсации в голове были свои планы. Плохие.

Я закрыла глаза руками.

— Оу-у-у… чёрт. Кажется, у меня сотрясение.

— О, да ладно. Вставай. Нам нужно разобраться с одной ерундой.

Я посмотрела на неё, голова раскалывалась от боли.

— Неужели все бессмертные такие сумасшедшие?

— Нет! Мне много лет, и на лобке ужас. Все эти кудрявые штуки. Они прямо-таки раздражают.

Я съёжилась, когда в сознании возник нежелательный образ ковра гармонирующего с её рыжим лобком. Боже, пожалуйста, убейте меня. Прибейте валуном. Пустите рой африканских пчёл. Случайная стрела. Что угодно!

— Пожалуйста, замолчи, — простонала я.

Не успела я моргнуть, Симил подняла меня и поставила так, что мои пальцы едва касались пола. Я быстро поняла, что предыдущая битва у входной двери была шоу.

— Ладно, крошка, — сказала она, — тебе нужно слушать внимательно, иначе ты проведёшь вечность, соскабливая жвачку с нижней части столов в федеральной тюрьме. Я дам знать, в какой после того, как решу, но у многих проблемы с дёснами. И вечность после этого будет посвящена уборке комнаты Минки, и позволь заверить, что от этой задачи у тебя волосы встанут дыбом!

Она взглянула на своё декольте, и я заметила несколько торчащих маленьких рыжих волосков.

— Дорогой Господь, что или кто ты? — Помимо того, что просто псих.

Она отпустила меня, и я прислонилась к стене, думая о побеге.

— Сделаешь шаг к двери, и я перестану изображать милую богиню. Поняла? — прорычала она, угадав мои мысли. Вот чёрт.

— Ты богиня?

— Богиня Подземного мира, — она наклонила голову, — к твоим услугам. На самом деле, я нахожусь в бешенстве из-за того, что чуть не покончила с миром и постоянно лгу родным, поэтому моим силам и титулу дали тайм-аут, пока я исправляюсь. В любом случае, мёртвые разговаривают со мной и дают советы по макияжу, рецепты печенья и тому подобное, но без моих способностей трудно разобраться во всём этом шуме.

Она богиня. Настоящая живая богиня. С долбаным единорогом. И она стоит у меня в гостиной, болтая о… ну… Непонятно о чём. А я очень-очень хочу прекратить общение. Несмотря на то, что она сюрреалистически красива, чертовски страшна. И, честно говоря, я не на сто процентов уверена, что снова не сплю.

— О, хорошо. — Я кивнула пульсирующей головой. Ой.

— Хорошо. Рада, что мы разобрались…

Она замолчала и просто уставилась в потолок, будто смотрела матч по пинг-понгу, метая взгляд бирюзовых глаз туда-сюда.

— Ммм… С тобой всё в порядке? — спросила я, думая, что если она не ответит, то, возможно, сейчас самое подходящее время уйти: схватить кошку и цыплят, а затем уносить задницу. Ну, и штаны не помешали бы.

— О да… — сказала она голосом, похожим на секс по телефону. — С тётей Сими всё хорошо. Да. Верно. Вот тут. Жёстче. Шлёпни сильнее! — Её глаза продолжали бегать. Это так, так тревожно. — Я сделала шаг в сторону входной двери, она резко повернула голову в мою сторону. — Хей. И куда ты направляешься? А? А? — Она наклонилась и встала ко мне нос к носу. — А-а-а-а?

Я подняла руки в знак капитуляции.

— Никуда. Я абсолютно никуда не собралась.

— Хорошо. Потому что, несмотря на то, что думает Томми, мне нравится этот парень. Я имею в виду, да, у него есть свои отвратительные черты, но разве у нас нет?

Я пожала плечами.

— Я-я действительно не з-знаю.

Она ткнула указательным пальцем мне в грудь.

— Возьмём, к примеру, твоего дядю Чака, инкуба. Ты знала, что он начал превращаться в доброго несколько десятилетий назад? Сам начал? А теперь, — она опустила палец и упёрла кулак в бедро, — у тебя есть идеи, почему тысячелетний демон, которому нравится убивать женщин, повесил наручники, верёвку, хлысты и смазки, чтобы стать дантистом и любящим отцом? А?

— Эм… Нет. Не знаю.

— Любовь, цыпочка. Он влюбился.

— Как мило? — сказала я, всё ещё совершенно не понимая, к чему она клонит.

— Да. Действительно. Потому что, если есть надежда для такого эгоистичного демонического ублюдка, как он, понимаешь?.. Ублюдка? Он инкуб, которому нравится… — Симил заметила, что я не смеюсь. — Не бери в голову. Моя точка зрения такова: если есть надежда для него, то есть надежда для любого.

Я медленно кивнула.

— И вновь… как мило?