Как только футболка была сброшена, он откинул голову и с силой дёрнул вниз перед моего лифчика, обнажая грудь, чтобы освободить место для… О-о-о-о! Он сомкнул губы на чувствительном соске, тепло его влажного рта окутало.

— О, Боже, — выдохнула я. Языком он ласкал чувствительную кожу, пока намного грубее теребил пальцами другую вершинку. Зарывшись руками в его чертовски сексуальные волосы, я наслаждалась мягкостью и прижимала его к своей груди.

Момент закончился намного быстрее, чем хотелось бы, но, как и я, Томмазо не в режиме неспешных занятий любовью. Он на задании.

Отстранившись, Томмазо начал расстёгивать рубашку, прожигая меня голодным взглядом, будто говорил, что не сожалеет о том, что собирался сделать: жёстко трахнуть меня. Его рубашка упала на пол, и моя челюсть вместе с ней. Дерьмо. Я ахнула от изумления. Это просто неправильно. Оливковая кожа, крепкие мышцы на мощных руках, чётко очерченные грудные мускулы и точёный рельеф на животе, которые выглядели как лестничный пролёт, ведущий вниз к гигантской выпуклости в штанах.

Так, а это что за шрамы? Словно его когда-то клеймили или резали поперёк груди.

Потом расспрошу об этом, потому что сейчас хочу его, а он меня. Остальное не имеет значения.

Он потянулся к поясу моих штанов и быстро стянул их вниз, вместе с трусиками. Бросил быстрый взгляд на пульсирующее лоно и издал глубокий мужской стон.

— Очень мило.

Я неловко себя чувствую, когда мужчина смотрит на место, которое сама редко вижу, но, Томмазо выглядит взволнованный увиденным, а потом встал между моих бёдер.

Проклятье.

Мои ноги! Я не брила их уже несколько недель.

— Извини за волосы, — выдохнула я.

— А мне нравится щетина. — Затем он уложил меня на стол и освобождает член из штанов. — У женщины, я имею в виду. Особенно на тебе.

Ах.

— Спасибо за разъяснение.

— В любое время.

Он склонился надо мной, вновь прижавшись к губам, и я почувствовала, как головка его ствола упирается в мой влажный вход. О Боже. Так хорошо. Не могу ни думать, ни говорить. Мне просто нужно, чтобы он оказался внутри, толкался и скользил, долбил и кончал и…

В дверь позвонили, и мы замерли. Моё давление упало, и паника захлестнула, погасив безмозглые сексуальные желания.

Томмазо всё ещё держал свой твёрдый как камень член в руке, нависая надо мной, и посмотрел мне в глаза.

— У кого-то есть ключ от ворот?

Я отрицательно покачала головой. Но если бы мой ответ был «да», этот момент стал бы желанным; судьба вмешалась, чтобы остановить меня от огромной ошибки. Серьёзно. Что со мной не так, что я почти отдалась мужчине на своём столе?

А) Я достаточно взрослая и должна понимать, что лучше не заниматься незащищённым сексом, даже если Томмазо полностью поглотил все разумные мысли.

Б) Не хочу ни с кем связываться. Моя жизнь такая… такая… такая сложная. И я отказываюсь позволять кому-то смотреть, как схожу с ума, как я смотрела на свою мать.

В любом случае, возвращаясь к неизвестному человеку или людям у двери, мой ответ нет. Ни у кого, кроме меня, нет ключа, так что пора паниковать вместо того, чтобы ругать себя за то, что до смешного близка к сексу на своём обеденном столе.

Кстати о сексе…

— Чёрт возьми, — сказал Томмазо, быстро отступил и застегнул молнию, но не раньше, чем я взглянула на его достоинство. Святое дерьмо. Толстый и длинный, и я чувствовала его отсутствие.

Томмазо посмотрел на моё обнажённое тело и плоть между бёдер, которую я резко закрыла, прежде чем он быстро с сожалением вздохнул и отвернулся.

— Оставайся здесь, — рявкнул он, направляясь к входной двери.

— Подожди! — крикнула я, соскальзывая со стола и потянувшись за одеждой. — Не открывай — Кто бы это ни был, он прошёл через ворота. Я даже не получаю почту или посылки; всё отправляется в почтовый ящик в центре города.

— Оставайся там, Шарлотта, — приказал он.

Чёрта с два! Я выворачиваю одежду.

Раньше я сбежала бы в горы или в спальню с укреплённой стальной дверью и зарешечёнными окнами, но чувствовала себя непривычно храброй, сильной и… защищённой. Не хочу, чтобы ему кто-то причинил боль. Но прежде чем я успела подойти и убедиться, что Томмазо не открыл дверь, она широко распахнулась и закрыла мне вид.

— Томмазо, нет! — закричала я.

Всё ещё находясь в поле зрения, он посмотрел на меня и протянул руку.