Он шагнул дальше, и, закрыв входную дверь, я заперла её на тяжёлый засов.

— Я унаследовала деньги после смерти матери. Она была финансовым аналитиком и хорошо инвестировала. — С этими деньгами я превратила дом в современную крепость.

— Почему так темно? — он спросил.

— О. Прости. — Пройдя в гостиную, я нажала кнопку на стене. Звук работающих моторов заполнил комнату, и зажегся свет. — Защитные жалюзи, — добавила я, неловко улыбнувшись.

Томмазо выгнул бровь, а затем вошёл в гостиную, чтобы лучше рассмотреть.

— Очень похоже на апокалиптический бункер, о чём я хотел бы спросить, но не хочу тратить один из десяти вопросов.

Я ткнула в него указательным пальцем.

— Верное решение.

Уперев руки в бёдра, он развернулся, осматриваясь. Не так уж и много. В другой стороне гостиной находился открытый дверной проём, ведущий в небольшую столовую с потолочным окном в стальной раме над обеденным столом из цельного гранита. На другой стороне этой комнаты располагалась кухня с каменными столешницами, бытовая техника коммерческого класса. Простая. Крепкая. Чистая. Наверху так же стерильно, мне нравится простота. Так не похоже на мою жизнь.

— Мне нравятся картины, — сказал Томмазо. — Напоминает Неаполь, мой дом.

На стене рядом с камином висели единственные две вещи в доме, на самом деле не принадлежащие стерильному стилю оформления. Большие картины с изображением итальянского пригорода, приобретённые в галерее Сан-Диего, когда навещала друзей Майка и Сьюзен. Я знаю Майка, сколько себя помню, он мой лучший друг из детского сада. Со Сьюзен познакомилась в старших классах, мы работали официантками в местном кафе. По иронии судьбы, они стали моими лучшими друзьями, но мы никогда не тусовались вместе. Даже в школе. Однажды Майк пригласил меня на вечеринку, и я привела с собой Сьюзен. С тех пор они были неразлучны и воспитывают двоих детей.

Что касается картин, понятия не имею, что побудило их купить, не увлекаюсь искусством, но не смогла устоять. Меня тянуло к ним, будто я знала, что когда-нибудь попаду в это место. Да, я уже начала сомневаться, отправлюсь ли с этим мужчиной.

— Так вот откуда у тебя акцент, — сказала я. — А я всё гадала.

— Из маленькой деревни недалеко от Неаполя, моя семья умерла.

Не уверена, что правильно поняла.

— Ты имеешь в виду своих родителей?

Он медленно повернулся, осматривая потолок и окна, будто запоминая их расположение.

— Нет. Моя семья, братья, сестры, их дети… все до единого.

Он сказал это так небрежно, и я подумала, не ослышалась ли.

— Все?

— Все, — подтвердил он.

Боже.

— Что случилось? — Знаю, что не должна спрашивать, но ничего не могу с собой поделать.

Всё ещё стоя в центре скудно обставленной гостиной, он почесал уголок рта, возможно, раздумывая, чем поделиться.

— Очень трагическое событие, о котором, наверное, лучше поговорить в другой раз.

И… не поделился. Ладно. Я не хотела давить, поэтому не стала расспрашивать. Очень хорошо понимала, что нет желания снова переживать болезненные воспоминания.

— И что теперь? — спросил он.

Громкое шипение эхом разнеслось по комнате.

Взгляд Томмазо забегал туда-сюда.

— Что это?

— Моя кошка, Битча.

Его брови сошлись на переносице.

— Ты назвала свою кошку Сучкой?

А как ещё? Я спасла её от смерти, но она ненавидит меня каждым волоском на своём теле.

— Всё сложно. Но мои цыплята дружелюбны. Хочешь с ними познакомиться?

— Они шипят, как демоны из ада?

— Нет. Они кудахчут, и это больше похоже на «квоо-квоо-квоо». Думаю, потому что им всё время холодно.

— Могу спросить, почему?

Нет, не может, потому что тогда мне пришлось бы объяснить, что они без перьев из-за стрессового состояния, вызванного бесчеловечным обращением. И что я пыталась связать им свитера и обогреть курятник, но они только разрывали свитера на части, и обогреватели напугали. Мой следующий большой проект — построить маленький курятник с центральным отоплением и кондиционером.

— Может, мне стоит закончить показывать тебе гостиную, — произнесла я. — Тогда можем подняться наверх в мою спальню.

Он бросил на меня взгляд. Сексуальный взгляд. Но, всё, что он делал, было сексуально. Даже то, как просто стоял, абсолютно ничего не делая, в своём элегантном чёрном костюме, с растрёпанными чёрными волосами и загорелой кожей. Такой возбуждающий. Возможно, пригласить его было ошибкой. Мне уже нравилось видеть его в своём доме, будто он каким-то образом принадлежал моей жизни. Но это глупо. Мы только познакомились. И всё же я пригласила его посмотреть, как сплю у себя дома. В этом нет ничего странного.