— Импровизированная версия рецепта моей матери, — сказал Томмазо, пристально наблюдая за мной через угольно-серый гранитный стол.

— Ты был близок с ней? — Я откусила ещё и запила глотком вина, которое приберегала для особого случая. В моём мире, ужин с непостижимо великолепным мужчиной, особый случай. Томмазо ощущался, как глоток свежего воздуха, смешанного с солнечным светом. Он кивнул, но не стал вдаваться в подробности. — Я потеряла мать около двух лет назад, — призналась я. — Погибла в автомобильной аварии. Она была безумной и не должна была садиться за руль. Она въехала на машине прямо в телефонный столб, разогнавшись до девяноста. Я по сей день спрашиваю себя, убегала ли она от чего-то или просто не осознавала, как быстро ехала.

— Мне жаль, — тихо сказал он. — У тебя есть ещё кто-нибудь из семьи? И прежде чем спросишь, да, это один из моих десяти вопросов. — Вопрос номер два.

— Две кузины в Кливленде.

— И всё? Больше никаких родственников? Нет, это не входит в мои десять вопросов.

— Честно, только Сэди и Нелл, мои кузины.

— А их родители? — он спросил.

— Технически, тётя Клэр, близняшка матери, пропала без вести, но она считается мёртвой. Отец Сэди, дядя Чак, оказался сумасшедшим, жестоким преступником или что-то в этом роде, поэтому тётя Клэр сбежала. Самое ужасное, что она оставила Сэди и Нелл.

Странно, моя мама однажды показала мне фотографию Сэди, и мы действительно похожи. Настолько, что, будучи моложе, я фантазировала, что она моя сестра-близнец.

Нет, быть единственным ребёнком неплохо, мама, работая в городе финансовым аналитиком крупного банка, прежде чем свихнулась, определённо переборщила с игрушками и одеждой. Лишь на семье не станешь экономить.

— Как трагично для кузин. Ты разговаривала с ними? — спросил он.

Отрицательно покачав головой, я продолжила:

— Хочу. Действительно хочу, но боюсь.

— Что они будут похожи на своего отца, — догадался он.

— Да. Но недавно узнала, что Сэди переехала в Лос-Анджелес, меня пригласили на какую-то вечеринку, на которой она должна присутствовать, я и не планировала приходить, пока сумасшедшая женщина, Симил, не нашла меня и не убедила, что если пойду, то встречу идеального мужчину. Она утверждала, что знаменитая сваха. Честно говоря, повторяя историю вслух, я теперь понимаю, какое это безумие. Будто я находилась под каким-то странным влиянием после разговора с этой женщиной.

Я ожидала, что Томмазо посмеётся, но он выглядел заинтригованным.

— Та вечеринка, на которой присутствовал Андрус.

— Да. Я всё ещё думала, довольно странно, что они знают друг друга, но узнала, что этот мир полон странностей.

— Что ж я рад, что ты оказалась не с ним. Ты заслуживаешь мужчину, который будет предан тебе и только тебе.

Я на мгновение уставилась на него, представив, что Томмазо проводит отпуск в Тоскане или, что лучше, на каком-нибудь уединённом девственном пляже с белым песком и прозрачной бирюзовой водой. Он лежит рядом со мной в огромном гамаке, пока потягиваем пина-коладу, нет, лучше ледяное пиво с ломтиком лайма и смотрим на океан.

Я мысленно вздохнула. Кого, чёрт возьми, я обманываю?

— Я была бы счастлива с мужчиной моего возраста, не женатого, не имеющего долгов и который достаточно хорош в постели. — Я закрыла рот руками. — Я сказала это вслух, да?

Томмазо рассмеялся своим гипнотически глубоким мужским смехом, и мне показалось, что он покрыт тёплой липкой карамелью. Такой вкусный.

— Да, — сказал он, обводя пальцем край своего бокала.

— Такая женщина, как ты, не должна снижать планку.

Лесть поможет везде.

— Так думаешь, мне следует установить планку тут? — Я подняла руку над головой.

— Выше.

Я потянулась немного выше.

— Тут?

Он указал прямо в небо.

— Немного выше, милая.

Я покосилась на него.

— А ты случайно сам не где-нибудь там, наверху?

Он ухмыльнулся.

— Улавливаешь, да?

— У кого-то огромное эго, — широко улыбнувшись, сказала я. Не возможно не насладиться тем, каким он казался уютным. Как будто его сила и мужественность излучались откуда-то глубоко. Он игриво пожал плечами и сделал глоток вина.

А моё сердце затрепетало в груди. Что такого в этом мужчине, что заставляет меня чувствовать себя такой непохожей на себя, смелой, страстной и бесстрашной?

— Итак, Томмазо, скажи, помимо того, что ты считаешь себя идеальной добычей, как тебе нравится проводить время?

— Обыкновенно. — Он жадно уставился на меня через стол. У меня сложилось впечатление, что его мысли заняты другим: мной. Мой пульс учащался, а мышцы расслабились от вина, запреты испарились вместе с солнечным светом на улице.