– Так а мне почем знать? – пожал плечами техник. – У нас все бумаги выправлены.

– Сурово!

– Не то слово! Раньше-то попроще было, а как Зима начальником стал, гайки сразу подтянули.

– Кто?

– Как кто? – удивился такой непонятливости молодой человек. – Начальник новый над всеми рейдерами…

– Кому Зима, а кому и его превосходительство контр-адмирал Зимин!

– А вы что, кадровые?

– Мы, брат, секретные! И кому попало о нас знать не полагается.

– Так бы сразу и сказали, а то сразу за ухо… оно, чай, не казенное!

– Кабы ты, паршивец, грубить старому человеку не стал, я бы с тобой тоже по-людски обошелся. Может, даже кофием или какавой угостил с сахаром или конфектами, а так, не взыщи!

– Я вам что, маленький?!

– Чего ж ты хочешь?

– Табачку бы.

– Ладно, – сменил гнев на милость Вахрамеев и жестом фокусника извлек из-за пазухи серебряный портсигар с гравировкой «За ХХ лет безупречной сверхсрочной службы». – Угощайся!

– Дяденька, я две возьму! – заискивающе спросил парнишка и тут же спрятал вторую папиросу за ухо. – Благодарствую…

– Бери-бери, – усмехнулся Игнат. – Ну чего застыл?

– А вы, извиняюсь, спичками не богаты?

– Может, тебе еще и легкие напрокат?!

– Своими обойдусь.

– Ну-ну. Как тебя звать-то?

– Сёмкой.

– И чего же ты, раб божий Семен, такой зачуханный? Ты же еще молодой, орлом должен летать, а не каракатицей ползать!

– Работы много, – пожаловался новый знакомый, – нас ведь Зи… то есть его превосходительство господин адмирал Зимин, каждую ночь гоняет, только в путь. Ни сна, ни продыху. То разгрузки, то погрузки. Борта заправляй, проверки по регламенту, смазка… Тут не то что устанешь, тут не знаешь, как ноги не протянуть…

– Что, работать заставляют, – почти ласково, но с тайной насмешкой, протянул Вахрамеев. – Ты, паря, я смотрю, настоящей службы не знал. Тебя бы на флот, вот там ты бы понял, что такое наше матросское дело…

– Чур меня! Нет уж, я лучше в вольнонаемных останусь… Тут и платят больше, и строгостей таких нет.

– Так говоришь, работы много… – задумчиво, скорее сам себе, пробормотал Игнат.

– Агась. Говорю же. Каждую ночь налеты устраиваем! Сеем доброе, вечное, нужное…

– Хех. Это ты, паря, правильно сказал. Самураи – они такие, доброго слова не понимают. А огнем да святым чугунием – это завсегда доходчивее!

– Дяденька, а вас самого-то как звать?

– Ежели не в строю, можешь дядей Игнатом звать, племянничек. А на службе боцман Вахрамеев! Уразумел?

– Ага.

– Ну что за люди эти гражданские, – удрученно покачал головой старый служака. – Ни строем ходить, ни отвечать по уставу… тьфу, да и только!

Несмотря на далеко не лучшее состояние дорог и ночное время, гнал водитель посольского «Руссо-Балта» от души, как будто за ними была погоня. Ну, или на прифронтовой рокаде во время обстрела, когда нужно срочно покинуть опасный участок. Хотя, если подумать, Чунцин и впрямь находился в ближнем тылу, и до линии фронта отсюда было, что называется, рукой подать.

Ночная поездка изрядно взбодрила Марта, резко повысив уровень адреналина в крови и слой пыли на одежде. Так что, когда они въехали во внутренний двор напоминающего укрепленный форт комплекса зданий российского посольства, он почувствовал необычайный прилив бодрости.

К счастью, личные апартаменты главы русской дипломатической миссии оказались достаточно комфортабельными. Во всяком случае, туалетная комната с умывальником в них нашлась. Дождавшись, когда гости рассядутся по креслам, гостеприимный хозяин предложил им напитки.

– Угодно ли вам кофе или, может быть, чай? Он у меня, к слову, самого наилучшего качества.

– Благодарю, но я бы предпочел что-нибудь прохладительное, – покачал головой цесаревич.

– Я тоже, – подал голос Ким.

– Как скажете, – пожал плечами князь. – Я распоряжусь подать лимонад. А вы, Мартемьян Андреевич, что предпочитаете?

– Пожалуй, присоединюсь к общему мнению… – улыбнулся Колычев, но, заметив нечто вроде сожаления в глазах гостеприимного хозяина, неожиданно сам для себя переменил решение. – А знаете, Константин Эсперович, раз уж мы в Китае, то правильнее будет соблюсти местные традиции и колорит. У вас найдется зеленый чай?

– Конечно, – расплылся в улыбке Белосельский-Белозерский, и Март понял, что угодил ему, дав возможность блеснуть.

Теперь уже и наследник с Кимом сообразили, что к чему, и тоже запросили себе по чашке чая. Впрочем, одно другому никак не мешало, и пока его сиятельство священнодействовал с чайником, кувшин прохладного лимонада успел опустеть.

– Кстати, мне недавно привезли совершенно замечательный улун Те Гуань Инь [29] , что в переводе означает «Железная Бодхисаттва Милосердия». Листья для него собирают исключительно с материнских кустов на нескольких участках в уезде Анси. Китайцы строго охраняют секрет его производства. Нотки каштана, пряностей и фруктов, уверен, вам, как истинным ценителям, обязательно понравится.