— Куда идти? — кинул юнцу, решив не терять даром времени. Следовало бы предупредить Айрель, но я чувствовал, что нужно спешить. А чутьё меня ещё никогда не подводило.

Вновь узкие грязные улицы. Дома, прилипшие друг к другу. Сбившееся от быстрой гонки дыхание. Покалывание в боку. И ноги ватные.

Но я успел.

В последний момент, можно сказать: у девчонки была лихорадка, жар, агония. А возрастом она была почти, как Айрель сейчас. И от этого неизбежно мне её напоминала.

Я выложился на полную. Все силы растратил без остатка. Внутри звенела гудящая пустота. И даже в голове не осталось ни единой мысли. Всё, на что меня хватило — дать рекомендации по дальнейшему уходу и рухнуть на набитый соломой тюфяк, в мгновение отключившись.

Очнулся я уже дома. В своей постели. Рядом сидела Айрель и настойчиво пыталась влить в меня какой-то лекарство.

— Сколько я спал? — Попытался сесть, но тело слушалось плохо, в висках отдавалась глухая боль.

Айрель, разумеется, помогла. Подсунула стопку подушек под спину. И поднесла лекарство к губам.

Чувствую себя немощным стариком, право слово!

— Почти сутки. Пей. Тебе нужны силы.

За лекарством последовал горячий куриный бульон. И вновь она кормила меня с ложки, не забывая заботливо подуть, чтобы я не обжегся. И я ел, пусть и совершенно не хотелось. Но силы мне, и вправду, были нужны. Сутки… Это уже ни в какие рамки не лезет!

Впрочем, то, что произошло дальше, тоже никак не вписывалось в мои планы. Меня вновь накрыло сонной дремой. И я проспал ещё несколько часов. Видимо, сказалась усталость последних дней.

Следующее пробуждение было отнюдь не радужно.

— К тебе приходили, — сообщила Айрель, что всё так же караулила у кровати. Будто и вовсе никуда не отлучалась.

— Кто?

— Не знаю, человек какой-то из Нижнего города. Поблагодарить, наверное, хотел. — Я понятливо кивнул. Ещё успеется. — И вот ещё… — Она протянула конверт. — Принесли вчера. Почему ты не сказал, Кай?

В конверте было письмо. Постановление об изъятии имущества в счёт долга.

— Я не знала, что всё настолько серьёзно.

— Я… не хотел тебя волновать. — Я отшвырнул письмо и устало потёр глаза. — Есть ещё время, я что-нибудь придумаю.

— У нас всего неделя. Точнее, уже и того меньше.

— Уйдешь от меня, если останусь бездомным? — Я позволил себе усмехнуться. Сколько уже можно переживать, в конце концов? Всё равно ничего не изменить, пусть горько и обидно. И много всего ещё. Я уже это принял. Осталось привыкнуть.

— Дурак! — Айрель тоже усмехнулась и стукнула меня кулачком в грудь. — Ну куда я денусь? — А потом фыркнула и добавила: — Подумаешь, всего лишь бездомный. У меня вот даже тела собственного нет. И ничего.

— Ничего. — Я притянул её к себе и поцеловал в светлую макушку. — Мы это исправим. Мы всё исправим.

***

Дом чувствовал расставание. Скрипели половицы под ногами. Из оконных щелей тянуло сквозняком. Налетали редкие порывы холодного ветра, будто дом вздыхал, жаловался. Он не хотел разлуки, так же, как и я. Отполированные сотней прикосновений перила манили, так и подталкивая провести ладонью по тёплому красному дереву. И обои, выцветшие кое-где, но всё равно любимые. Их еще мама подбирала. И меня неотрывно преследовала мысль, что все не увезти. Не сохранить. А значит, нужно выбрать самое дорогое.

Я ходил по дому и не знал, с чего начать. Не знал, что выбрать. Почему-то вдруг всё вокруг, даже то, чего не замечал прежде, стало немыслимо дорогим.

И как я смогу существовать без всего этого?

А потом раздался настойчивый стук в дверь. И я напрягся, вновь ожидая плохих новостей. Хотя, казалось бы, что может быть хуже?

На пороге ждал крупный работяга в заплатанной одежде и выцветшей кепке, сдвинутой на бок. Лицо его было добродушно и не сулило ничего плохого, и я позволил себе расслабиться.

— Позволите войти? — спросил мужчина и решительно шагнул в дом, стоило мне пошире распахнуть дверь. — Я поблагодарить пришёл. Признаться честно, я прежде не верил в чудеса. Особенно в такие вот. Когда смирился уже. Но вы, и правда, их творите. Не зря слухи ходят.

Я неловко улыбнулся. Чудотворцем меня, пожалуй, ещё не называли.

— И вот ещё… — гость скользнул ладонью в рукав и выудил на свет пухлый конверт.

Нет, не конверт даже. Лист упаковочной бумаги, свернутый в несколько раз. Внутри была пачка купюр. Мелких. Помятых и перепачканных. Но в общей сложности…

— Я не могу это принять. — Я попытался вернуть конверт. Даже при всех моих затратах, это слишком большая плата за лечения девочки.

— Берите. — Мужчина остановил меня прикосновением. — Вам нужнее. Мы всем районом собирали. Кто сколько может. Каждый понемногу. Вряд ли этого достаточно… чтобы решить ваши проблемы. Но, надеюсь, хотя бы поможет устроиться на новом месте.

— Откуда вы знаете… о моих проблемах? — Я слегка насторожился. Если работяга из Нижнего города в курсе, что я заложил дом, то об обитателях Верхнего и говорить нечего.