Одно предложение. Начало положено.

Видишь? Все не так уж плохо. Осталось всего сорок.

У меня хорошая память. Я могла это сделать. Я повторила слова вслух, запечатлевая их в разуме.

– Добрый вечер всем.

– Добрый вечер всем.

– Добрый вечер всем.

Достаточно просто. Затем я продолжила:

– Давле… давайте… пе… поп… попри… ветствуем? Поприветствуем в… в…

Я остановилась, бросив бумаги на кровать и разочарованно зарычав. Почему они не могли записать мне речь? Знали же, что я могу быстро запоминать на слух. У меня хорошо с аудированием. Я постоянно что-то слушала. Так и справлялась. Но ответ очевиден. Родители делали вид, что моя проблема – плод моего воображения, а не неспособность к обучению. Будто я прекрасно могла читать, но решила этого не делать. Раздраженно собрав бумаги, я попробовала еще раз.

– Поприветствуем т… гостей… прех… приехавших на…

– Торжество Геры и Крейга, – закончил голос позади меня.

Я подпрыгнула, приложив руку к груди.

Черт, черт, черт, черт, черт.

Рэнсом стоял в дверях, только принявший душ, свежевыбритый и источающий сексуальность в непринужденных брюках карго и черной футболке с V-образным вырезом.

Что он, должно быть, себе вообразил?

Что ты тупица или под кайфом. Именно так он и думал десять секунд назад.

Рэнсом оттолкнулся от дверного косяка и направился ко мне.

– У тебя дислексия?

– Убирайся из моей комнаты, Рэндом. – Я отчаянно, истерично толкнула его в грудь.

Почему он произнес нечто подобное?

– Так и есть. – Он собрал страницы и нахмурился, пролистывая их. – Ты не умеешь читать.

– Умею.

– Умеешь, но тебе тяжело и от этого досадно.

– Ничего, зато я симпатичная, – горько фыркнула я.

Рэнсом поднял взгляд от страниц и сильнее нахмурился. Его глаза были такого насыщенного зеленого оттенка, нос – прямым, а рот таким привлекательным для поцелуев. Я вновь поблагодарила свою счастливую звезду за шаткую уверенность в собственных достоинствах. Она не позволяла мне рассматривать кого-либо в романтическом плане, не подвергая себя при этом критике.

– Тебе не ставили диагноз?

– Мне нужны очки, вот и все. – Я скрестила руки на груди, пристально глядя на него. – У меня нет дислексии.

– Есть. Либо так, либо у тебя умственная отсталость, а этого не может быть. Недостаток интеллекта никогда не входил в список твоих проблем.

У меня закружилась голова от неожиданного комплимента. Впервые кто-то сказал мне, что я не идиотка. Даже Келлер, мой лучший друг, никогда не хвалил мои умственные способности.

– Почему тебе никогда не ставили диагноз? – Рэнсом продолжал давить, у него на лбу запульсировала вена.

– В этом не было необ…

– Ты не читала контракт. – Его глаза вспыхнули. – Вот почему потом была в растерянности. Ты просто подписала его.

– Перестань. – Я предостерегающе подняла палец, нацелив его на него. – Просто… просто замолчи.

Теперь, когда мы стояли лицом к лицу, было похоже, что Рэнсом сердится. Но гнев направлен не на меня… почему нет? Это моя ошибка, а не его. Он прекрасно умел читать.

Я зашагала к шкафу и распахнула его. Может, пришло время выйти в город и поужинать. Я уже достаточно долго просидела взаперти.

– Не надо ставить мне диагнозы. Я просто не очень сообразительная. Это ты хочешь услышать? Все в семье смирились. И я в том числе. Я страдала отсутствием интереса в сочетании с неспособностью хорошо учиться в школе. – Я начала бросать платья на кровать.

Рэнсом втиснулся между мной и шкафом.

– Ты могла бы получить чертову уйму услуг и специальных средств, способных помочь тебе. Получать больше времени на тесты, записанные в аудио-учебники, компьютерную проверку правописания, терапию. Они могли бы найти любое количество способов помочь тебе. Вместо этого отнеслись к твоим ограниченным возможностям как к помехе, чтобы сохранить лицо, вместо того чтобы оказать необходимую помощь. Вот почему ты так на них злишься.

Рэнсом пребывал в такой ярости, что у него чуть пена изо рта не пошла. Никогда не видела его таким раздраженным. Я сделала шаг назад, внезапно осознав, что факт нахождения в центре внимания этого человека может обернуться для меня катастрофой.

– Я… хм…

Должна ли я ему рассказать? Может, не стоит?

К черту. Правда лучше, чем вся та ложь, которую я изливала годами.

– Что? – спросил он. – Расскажи мне.

– Когда училась во втором классе, моя учительница, миссис Арчибальд, сказала родителям, что мне нужно пройти тест на дислексию. Я сильно отставала, из-за чего еще больше отвлекалась и теряла интерес к занятиям. Родители очень расстроились. Подняли шум по поводу того, что учительница второго класса не имеет права делать такие предположения. В итоге ее уволили, после того как мама оказала давление на школьный совет. Меня никогда не проверяли, но… – Я облизнула губы и закрыла глаза. Тот период моей жизни стал одним из худших, приблизив момент, когда я потеряла веру в себя. У отца был последний год на посту президента, и он не мог позволить себе нелестные отзывы в прессе. Излишнее внимание.

– С того момента учителя стали помогать мне с контрольными и заданиями. А под «помощью» я подразумеваю то, что они обманом добилась приличных оценок. Я все еще не вытягивала учебу, но сдавала все экзамены. Чем больше становился разрыв между мной и одноклассниками, тем легче было поверить, что я просто…

– Глупая, – мягко закончил за меня Рэнсом.

Я сглотнула.

– Да.

Сейчас, в двадцать один год, я все еще не считала себя образованным человеком. Я пропустила столько материала. Только в последние годы учебы, когда открыла для себя магию аудиокниг, начала наверстывать упущенное по тем предметам, которые меня интересовали. История, литература, география. Внезапно я смогла поглощать книги. Я прослушала всю классику. Джейн Остин, Шарлотту Бронте и Льва Толстого.