– Выкладывай и убирайся, – пробормотала я в подушку.

– Репетиционный ужин откладывается. Дедушка жениха твоей сестры в реанимации. Они проведут репетицию прямо перед свадьбой.

Перевернувшись на спину, я уставилась в потолок. Ожидаемое облегчение не наступило. Вместо этого в животе, как мусор, скопился ужас.

Все равно что продление операции на открытом сердце. Только без анестезии.

– Он умрет? – произнес хриплый голос, и я с запозданием поняла, что он исходит от меня.

– Кто? – спросил Рэнсом, присев на край моей кровати. – Вообще-то, неважно. Ответ в любом случае положительный. Если ты имеешь в виду дедушку, то, вероятно, в ближайшие дни. Если ты про жениха, то я бы дал ему еще несколько десятилетий, прежде чем он уйдет в мир иной.

– Жаль.

– Он тебе не нравится? – Рэнсом изучал мое лицо. Меня слишком одолела апатия, чтобы смотреть в ответ.

– Он буквально идеален.

– Звучит кошмарно, – произнес Рэнсом.

– Моя семья его любит. Они относятся к нему как к родному сыну.

Рэнсом поднял руку. Он держал кипу бумаг. В этот момент мой взгляд оторвался от потолка и стал изучать его со смесью страха и любопытства.

– Что на этот раз? Родители хотят вычеркнуть меня из завещания?

– Не думаю, что для этого им понадобится твое разрешение. Но они прислали тебе речь подружки невесты, чтобы ты заучила ее. – Он бросил бумаги мне на колени. Я не притронулась к ним. Вместо этого отвернулась к окну, наблюдая, как две птицы одновременно садятся на ветку дерева и чирикают друг другу.

Я хочу быть вами.

– Разве я не должна сама написать речь? – мрачно спросила я.

– Доброе утро. На дворе 2026 год, и твоя семья слишком властная. Кроме того, Майкл Джексон умер, и мы до сих пор не нашли лекарство от рака.

– Они мне ничего не доверяют. – Я закрыла глаза рукой. Острая боль когтями впилась в грудь. Перспектива сделать вдох казалась невыносимой.

– Это не так. Уверен, они доверяют тебе, когда нужно наломать дров. Отсюда и речь подружки невесты.

– Ты можешь перестать быть полнейшей задницей хотя бы на минуту?

– Наверное, нет, – нейтрально ответил Рэнсом. – Но я попробую.

Поняв, что я не собираюсь отвечать, он спросил:

– Что у нас сегодня на повестке дня, принцесса?

Я села, прижавшись спиной к изголовью кровати.

– Думаю, постараюсь сделать все возможное, чтобы превратить твою жизнь в ад и опозорить семью. Ну, знаешь, все как обычно.

Он потянулся к одеялу, дважды похлопав меня по колену. Как только его рука дотронулась до моей ноги, по мне пробежала волна возбуждения, наполнив энергией и жизнью. Рэнсом впервые ко мне прикоснулся. Во всяком случае, добровольно. Нежно. Не для того чтобы вытащить меня откуда-то или запихнуть в комнату. Момент казался важным, не случайным, и, быть может, я сошла с ума, но в то же время немного интимным. У меня складывалось ощущение, словно он хочет сделать так, чтобы мне стало лучше, но не знает как. А Рэнсом никогда не хотел, чтобы кому-то стало лучше.

– Высоко метишь, Соплячка.

Я изогнула бровь.

– Хочешь сказать, что сегодня я могу делать все что захочу?

– Точно нет. – Его скучающее выражение лица оставалось непроницаемым. – Но я даю тебе фору. В течение следующих десяти часов ты не ограничена в бюджете. Можешь тратить деньги родителей, как тебе захочется. Я с ними разберусь. А после этого ты запишешься на волонтерскую работу.

– В бесплатную столовую? – спросила я. Это любимый выбор знаменитостей, так что я решила, что родные захотят, чтобы я пошла именно туда.

Рэнсом покачал головой.

– Очистка и переработка резервуаров.

«Как жаль, – подумала я, – что мой телохранитель знает меня лучше, чем родители».

Сначала я решила отправиться в Хайленд-Парк-Виллидж и порыться в магазинах «Диор», «Шанель» и «Валентино». Обычно я из экологических соображений совершала покупки в секонд-хендах, но, желая насолить родителям, решила, что пора обновить свою коллекцию дизайнерских вещей, а старые отдать в любимые благотворительные организации и комиссионные магазины.

Как только мы с Рэнсомом добрались до роскошного торгового центра с королевскими арками и переполненными цветочными корзинами, я поняла, что вообще-то не желаю ничего покупать.

На самом деле, шопинг – очень унылый способ скоротать время. Радость от чего-то материального никогда не длится дольше пары часов. И… надо сказать, большинство дизайнерских вещей выглядели ужасно.

Но дело не только в самом процессе шопинга.

Я устала от погони.

Устала пытаться соответствовать.