Я почувствовал на себе взгляд Тома. Именно я работал с потенциальными клиентами. Том не силен в публичных презентациях. Да и, если уж на то пошло, в обычных разговорах тоже.

– Нет. – Том наконец прочистил горло, когда понял, что я не собираюсь ничего отвечать. – Вы не правы, сэр. На самом деле у нас большой опыт в обеспечении безопасности крупных мероприятий и вечеринок. Мы эксперты в области контроля доступа, оценки безопасности, мониторинга систем, профилактического осмотра на случай прорыва в коридорах и парковках.

– Мы ожидаем худшего. – Горсач поглаживал свой дрожащий подбородок, барабаня пальцами по моему овальному деревянному столу, сделанному на заказ, и оставляя следы. – Мы пригласили этого сумасбродного экстремистского политика. Он приведет свою охрану, но мы уже предвидим демонстрации в кампусе. Они выльются в насилие. Несомненно. А я очень не хочу получить потом судебный иск.

Его слова, влетев в одно мое ухо, тотчас вылетели из другого. Мне было абсолютно плевать на эту лекцию в университете Кларенса. Все, о чем я мог думать – все, о чем я думал, – последние семь месяцев, Хэлли, мать ее, Торн.

Ее запахе.

Ее улыбке.

Ее татуировках.

Ее чертовых каракулях, которые она оставляла повсюду. Я был одержим и не мог избавиться от мыслей, в которых она вечно присутствовала. Ее образ преследовал меня днем и являлся по ночам. Я не мог от нее сбежать. А хотел. Черт, я хотел забыть о Хэлли.

Именно этого она и желала. Сказала мне держаться подальше. Так я и сделал.

Сквозь туман в голове я слышал, как Том, заикаясь, невнятно отвечал Горсачу.

– …обучаем наших телохранителей принимать наиболее безопасное решение в кратчайшие сроки. В прошлом мы не раз сталкивались с ситуациями, когда под угрозой оказывались высокопоставленные медийные персоны. Не так ли, Рэнсом?

Мое имя скорее выплюнули, чем произнесли. Я бросил на Тома косой взгляд. Если бы взглядом можно было убить, я бы уже лежал на своем кремовом кресле с кожаной обивкой с восемнадцатью огнестрельными ранениями.

Наконец я вырвался из оцепенения и злобно глянул на Горсача.

– Слушайте, вы здесь, значит, уже практически решили, с кем подписать контракт. И решение верное. Мы лучшие в Чикаго, и у нас есть федеральные контракты, подтверждающие этот факт. Мы не будем сидеть здесь и перечислять причины, по которым вы должны нанять именно нас. Теперь к вопросу о том, что вы пытаетесь обвинить нас в высокомерии. Прекрасно. Тогда идите со своим делом в другое место. Только отложите деньги на адвокатов, оплату мировых соглашений и посредничество на тот случай, если что-то случится в кампусе и вам в задницу засунут десятки исков. – Я застегнул пиджак одной рукой, глядя на ошеломленное лицо проректора. – Хорошего дня. – И вышел из зала.

– Извините его. Он… хм-м, клинический психопат. – Том выскочил за мной из зала для переговоров.

Серый коридор сомкнулся вокруг нас. Неужели тут всегда было так чертовски тесно и тускло? Не то чтобы я скучал по Лос-Анджелесу с его пробками, загрязненным воздухом и фальшивыми улыбками, но Чикаго иногда может быть просто убогим.

– Да что, черт возьми, с тобой не так? – наполовину прошептал, наполовину рявкнул Том.

Я отмахнулся от него и, не замедляя шаг, продолжил идти к кабинету.

– Это мелкая работа, а он заставляет тебя потеть ради нее. К черту.

– Работа есть работа, – настаивал Том.

– Нет, – возразил я со снисходительным терпением. – Работа – это контракт между двумя сторонами, основанный на взаимном уважении. Я не стану целовать чью-то задницу.

– Ты никогда и не целовал. – Том вклинился передо мной, преграждая путь к двери. Мы оба знали, что я мог вмазать ему и добраться до кабинета. Но правда в том, что работа могла подождать. Последние семь месяцев я только и делал, что работал.

– Что тебя гложет, Рэнсом? – Том судорожно пытался поймать мой взгляд.

– Ничего.

– Ты сам не свой.

– Я та еще заноза в заднице, и именно так я сейчас себя и веду.

Ей двадцать один. Двадцать. Один. Что в ней такого, что ее невозможно забыть?

– Послушай… – Том вздохнул. – Ты излучаешь не самую приятную атмосферу, а поскольку ты мой деловой партнер, она влияет и на меня. Приходи сегодня на ужин. Лиза очень хотела тебя увидеть. Дети тоже по тебе скучают.

Самая большая чушь, которую я когда-либо слышал, но мой календарь встреч пуст. К тому же Лиза с детьми могли заставить меня проявить что-то похожее на рыцарское поведение. Или, по крайней мере, не скатиться окончательно в идиотское. Горсач вышел из зала заседаний, по пути пихнув Тому в грудь пачку бумаг.

– Не облажайтесь, – пробормотал он.

Приподняв бровь, я посмотрел на Тома.

– Видишь?

Он покачал головой, выглядя измученным.

– Просто будь у меня в шесть. Оденься презентабельно. И не пей!