А что? И такое может быть. Вдруг ему в прислужках одного беса мало? Вот я под раздачу и попала.

— Дело ведьмака с нечистью бороться да колдунов-лиходеев ловить, — возразил Велизар. — Думаешь, стал бы я на проклятие обычной деревенской девки время тратить?

— Не стал бы, — согласилась я. Я же мириться собралась, а не спорить. — И врать на счет батюшки бы не стал. Да только как тебе поверить?

— Как с проклятием разберусь, свожу тебя на могилу батюшки. Простишься.

На могилу родителя Бажены я не хотела. Хотела домой или к кузнецу. Но приняла самый скорбный вид и кивнула.

— И всё ж постарайся вспомнить, кто проклятие наслать мог. Завистники или пришлый супостат?

Я снова кивнула:

— Как вспомню, так сразу скажу тебе.

И даже сразу подумала о виновнике моих несчастий. На ум пришли соседка этажом ниже, которая постоянно жаловалась на любой шум. Стоило только чихнуть, а она уже в общем домовом чате грозила участковым. А еще баба Люся из дома родителей, которая в каждом встречном молодом человеке любого пола видела недостаточно высокую для её одобрения социальную ответственность. Но отправить в другой мир они меня не могли. В нашем мире много чего умеют, но не такое. А о врагах юной Бажены я ничего знать не могла.

С самым несчастным видом отвернулась и поплелась к избе. Заодно решила, стану выдавать Велизару информацию о себе постепенно. Сейчас он вроде поверил, сжечь за несвойственные миру мысли не собирается. Хотя как объяснить свою связь с другим миром, который ведьмак точно обзовёт Бездной, пока не решила. Признаваться в своем попаданстве всё еще было страшно.

— Бажена, — окликнул меня Велизар.

Я испугалась — вдруг он понял, что я не совсем честна с ним? Но остановилась и оглянулась.

— Свожу я тебя к кузнецу, как с дозора вернусь, — вдруг сказал он. — Расскажешь ему о чудесах своих.

Следующие дни до дозора я изо всех сил старалась быть внимательной к Велизару. А он оставался таким же хмурым и молчаливым, как и в первые дни нашего знакомства. Я уже поняла, что он вообще был человеком немногословным. Но, как и сказал Анчутка, заботу проявлял не словами, а делами. Колдовал над зеленью, принёс мне платья, несколько отрезов тканей и яркие нитки. В очередной раз совестно стало, что я на него наговаривала.

И всё-таки к кузнецу он меня не пускал.

— Почему не сейчас? — я ходила за ним следом и пыталась допытаться до правды. Будто за несколько дней его дозора может что-то поменяться. Может надеется, что я передумаю?

— Проклятие на тебе, — Велизар наконец снизошёл до ответа. — Случись что, мне сподручнее с тем после дозора разбираться.

Ответить на это мне было нечего. Обстоятельства вынуждали смириться. Хотя к словам о проклятии отнеслась скептически. На мой взгляд самое худшее уже случилось — я попала сюда. Сама я лично, как чужеродный дух, на прохожих кидаться не собираюсь. Но сейчас решила уступить и просто ждать — дозор Велизара будет длиться всего несколько дней.

Смириться было сложно. Общение с Велизаром вызывало в душе диссонанс. Проявлять внимание и заботу проще к кому-то близкому. А Велизар близким человеком не был, хоть я изо всех сил старалась с ним подружиться. Он, конечно, был симпатичным. И тётка Агафья в единственную нашу встречу его расхваливала. Но у меня и выбора-то никакого не было, с кем сближаться. От того всё внутри противилось заботе о Велизаре.

Из других знакомых мужчин у меня были женатый кузнец, неизвестный страшный ведьмак со шрамом и жених Бажены, о котором я и думать уже забыла. Такой себе выбор. К тому же все они были сейчас вне зоны доступа. Даже хотелось крикнуть в пустоту: «а других покажите!» Если бы не осознание, что это не поможет, так бы и сделала.

У меня была цель. Даже две — попасть к кузнецу и вернуться домой. Путь к этим целям проходит через хорошее ко мне отношение Велизара. А путь к сердцу любого человека лежит через проявление заботы. Удовлетворение базовых потребностей — простейший вид её проявления. Вот я и вышла рано утром проводить ведьмака в путь и вручить ему собранный узелок с пирогами в дорогу. Перекусит на привале, утолит голод и подумает, как ещё мне помочь. Узелок собирала сама, а пироги пёк, конечно, Анчутка.

— Будь осторожен. Береги себя, — я широко улыбнулась и протянула узелок Велизару.

Он принял его и молча вышел за ворота. Там оседлал коня и даже обернулся прежде, чем отправиться в путь. Я снова улыбнулась и помахала ему рукой. И когда он скрылся в конце улице, с чувством выполненного долго вернулась в дом.

Как закончила с порученными Анчуткой делами, села разбирать принесенные Велизаром ткани. Платья я померила еще при нём. Одно называлось «белым», хотя до белизны современных полиэстровых полотен ему было далеко так же, как всему этому миру до прогресса. Второе оказалось голубым и мне понравилось больше. Оба хоть и украшены вышивкой, но всё того же прямого свободного кроя. Я, конечно, всегда любила шопинг и новые вещи. Но платья не радовали, хоть я и изобразила восхищение ими.