Кира хотела что-то сказать оборотню, но из зажатого судорогой горла не сумела выдавить ни словечка. Поэтому она подошла к Ултану на подгибающихся ногах и застыла перед ним. Пока шла — намерение своё знала твёрдо: хотела врезать ему ногой в бок или в ногу. Но дошла и встала, ничего не соображая, а потом её сотрясла горячая волна: девушка зарычала и, протиснувшись мимо оборотня, побежала на тяжёлых, будто налитых водой ногах по лестнице — на крышу.

— Кира!! Вернись!!

«Вернусь! Вернусь! — как заведённая, твердила она, вынимая на ходу пистолет. — Вернусь, когда в тире постреляю!»

Снова чуть не упала, врезавшись ногой в забытый порожек надстроя. Чуть не выронила пистолет, стараясь удержаться. Зарычала — на этот раз от боли, приведшей в чувство.

— Кира, не смей!

Но она уже стояла в тени надстроя, целясь в мелькающую круговерть вертолётов, и где-то далеко внутри себя поражаясь, что руки не дрожат.

— Не стреляй! — завопил Ратмир прямо в ухо, пытаясь схватить её за кисть с оружием, но Кира рычала, визжала, вырывалась из его захвата и снова наводила оружие на пляшущие в бешеном хороводе вертолёты.

— Оставь её! — внезапно рыкнула Нелла, неизвестно откуда взявшаяся. — Дай! Один!

Ослабевшие пальцы отпустили кисть Киры, и девушка почуяла, что Ратмир, сам ошеломлённый, отступил от неё, а его место за спиной Киры заняла женщина-эльф.

Её прохладные пальцы облегли кисть Киры, не сжимая её, а поддерживая, словно добавляя силы. Звучный женский голос сказал ей в ухо:

— Хоть одну мразь! Стреляй!

В мыслях промелькнуло саркастичное: «Ух, какие слова она знает!» Но этот сарказм был слаб и сразу улетучился.

Дрожь всё-таки была. Но она закончилась через секунды, после того как прохладные пальцы Неллы мягко обняли руку девушки.

Ещё минута — и Кира усвоила, с какой периодичностью летали вертолёты.

Два выстрела по кабинам — третий ушёл в «молоко», потому что третья вертушка резко ушла с привычного маршрута — кажется, водитель был опытный и, возможно, успел побывать в горячих точках Единого мира, а потому с ходу сообразил, что дело — швах. Он уронил машину вниз так, что та ушла из-под пристрелки пистолета Киры.

Но девушке хватило и того, что две вертушки, одна за другой, на скорости ударились о стену расстреливаемого дома, а потом их жёстко отрикошетило — в воду.

В каждой было по два человека — пилот и стрелок.

Обе женщины потрясённо взглянули, как у их ног сел на одно колено безучастно решительный Андрис и выстрелом из охотничьего ружья Ратмира сбил третий вертолёт — из тех, что были во время первых выстрелов за зданием.

— Уходим! — торопливо велел Ратмир, таща обеих женщин за руки к входу в надстрой, одновременно выполняя то, что хотела сделать Кира с Ултаном — врезал ногой по ноге застывшего Андриса: пошли, мол, отсюда.

Его услышали даже в грохоте оставшихся вертушек, которые стремительно разворачивались, но не затем, чтобы отыскать внезапную расстрельную команду, а затем, чтобы сбежать с места, где они сами вдруг стали мишенью.

…Теперь они все вместе сидели на той же лестничной площадке.

Стрелки сидели на той же лестнице и смотрели, как Ратмир рычит на них, но женщина-эльф и девушка только и могли, что злорадно улыбаться, а Андрис кривился от необычной, непознаваемой эмоции…

— Эти — да! — косноязычно орал Ратмир. — Но Андрис! Ты! Ты! Самый спокойный в группе! Ты! Зачем?!

— Я не был спокоен… — с трудом выговорил Андрис. — А вот теперь — да. Я успокоился… Спокоен я…

И разрыдался, обнимая ружьё.

На лестничной площадке стало тихо, а потому все расслышали затихающий рокот вертушек, уходящих далеко в неизвестное…

А группа стояла, сидела, глядя на рыдающего мужчину, который, заикаясь, рассказывал о том, как погибла его семья…

Серое раннее утро заглянуло во все окна, смутно обрисовав очертания всех тех, кто никак не мог сдвинуться с места на лестничной площадке, хотя затих Андрис, хотя угомонилось дыхание всех всполошённых…

Наконец Ратмир встал с пола и угрюмо сказал:

— До восхода — пара часов. Идите и хотя бы полежите.

— Пить хочется… — тихонько пожаловался Ултан.

— Воды питьевой много, — встала и Нелла. — Идёмте. У меня тоже горло пересохло.

В комнатах, закрытых от постороннего взгляда с улицы, никто не спал. Дети Неллы жались к Лайл, которая их обнимала, со страхом глядя на дверной проём. Катель сидел рядом с ними и жалобно помаргивал на вновь разожжённый факел в руках Ратмира.