Пока я сидел и думал, Тарлтон задремал. Тогда я осторожно поднялся, вышел на улицу и отправился покупать консервированные фрукты для Корки. Несмотря на то что погода стояла холодная, по улице разгуливало полно народу, казалось, что люди покинули теплые дома только лишь с одной целью, чтобы поговорить. Когда я проходил мимо, они провожали меня взглядом и долго смотрели вслед, отчего у меня возникло тревожное ощущение, словно что-то случилось. И я подумал, не банда ли Кэкстона Келси приехала в город.

В магазине люди почему-то держались от меня в стороне. Я подошел к прилавку и попросил консервированных персиков, слив и груш. В помещении пахло галантереей, кожей и сухофруктами. По-моему, не бывает приятнее аромата, чем аромат универсального магазина, с ним может сравниться разве что кузница, когда в ней горит горн.

— Сложите все банки в большой мешок, — попросил я, — у меня два помощника падки на сладкое.

— Придется им подождать, — раздался у меня за спиной голос шерифа, и, обернувшись, я увидел наставленный на меня револьвер. — Подними руки, Чэнси, — приказал шериф, — я заберу твое оружие.

Дюжина посетителей толпилась в дверях, и все недобро уставились на меня.

— В чем дело, шериф? — спросил я как можно тише, стараясь никого не возбуждать.

— Расстегни ремень, Чэнси. Я не хочу просто так убивать человека, даже если он подлый койот.

Позади и немного слева стоял продавец. Оказать сопротивление, даже если бы я решился начать стрельбу в комнате, заполненной посторонними людьми, я не имел никакой возможности. Кроме того, все это выглядело как недоразумение.

— Давай все спокойно обсудим, шериф. Не надо наводить на меня револьвер. Какие у тебя обвинения? Я не знаю за собой вины.

— А как насчет Нейшена? — вышел вперед здоровенный, толстый мужик, с голубыми глазами навыкате и красной рожей. — Разве ты оставил какой-нибудь шанс Берджиссу?

Я по-прежнему не мог ничего понять. Что-то здесь не так!

— Не знаю я никакого Берджисса, — заявил я.

— Тогда откуда у тебя его револьвер? Раньше он принадлежал Берджиссу, все знают об этом.

И без всякого астролога стало ясно, что я попал в беду. Эти люди сошли с ума, хотя почти все выглядели добропорядочными. Даже шериф, с которым я так мило беседовал, глядел на меня теперь отнюдь не дружелюбно. Итак, я стоял один-одинешенек, никто не поддержал меня, не сказал в мою защиту ни слова.

— Я забрал этот револьвер у человека, который пытался угнать наше стадо. У бандита, прикидывавшегося шерифом.

Краснорожий вмешался опять:

— Берджисс и был шерифом. Он честный человек! Шериф, сколько можно трепаться? Говорю вам, надо повесить этого парня!

— Полегче, Вебер. И не распускайся. — Шериф смерил меня холодным взглядом. — Где это все случилось, Чэнси? В каком месте произошло?

— Это случилось в Чероки-Нейшен. Я как раз приехал из Теннесси и наткнулся на стадо команды Ноя Гейтса. У них возникли проблемы с угонщиками скота, которыми руководил человек, назвавшийся шерифом и носивший значок. Я заключил с Гейтсом сделку, и когда тот человек с револьвером в руках начал гнать пургу и попытался на меня наехать, я убил его.

— Алек Берджисс — порядочный, законопослушный гражданин, — раздались голоса из толпы. — К тому же он прекрасно стрелял с обоих рук. Черта с два ты смог бы в честном бою убить его. Из засады — да.

— Полагаю, у тебя есть свидетели? — обратился ко мне шериф.

Тут я заткнулся. Потому что всех моих свидетелей перебили бандиты. Кроме Квини. А она с восторгом соврет все что УГОДНО, лишь бы меня повесили.

— Единственными очевидцами были Гейтс и его люди. Все они мертвы, насколько мне известно.

— Что же, не осталось ни одного свидетеля?

— Шериф, единственным уцелевшим свидетелем, который мог бы подтвердить все случившееся, является Квини, невестка Ноя Гейтса, но она связалась с бандитами, с той самой командой, которая меня ловит. И она с удовольствием возведет на меня поклеп, дай только случай.

— Отстегни ремень, Чэнси, — приказал шериф. — Я увожу тебя в камеру.

— Меня будут судить?

— Судить? — усмехнулся краснорожий. — Ты заслуживаешь такого же суда, какой предоставил Берджиссу. Зачем медлить, шериф? У меня в фургоне найдется веревка. Давайте-ка вздернем его!

Из толпы послышались возгласы одобрения.

— Этому не бывать, — твердо возразил шериф. — Хватит, Чэнси. Бросай ремень, или я стреляю.

Дрожащими пальцами я расстегнул пряжку. У меня сосало под ложечкой. На что я мог бы надеяться? Я не знал никакого Берджисса, не знал, где и как он погиб, но ни на секунду не сомневался, что Алек Берджисс, о котором они говорили, и тот человек, которого я убил, не одно и то же лицо. Но как это доказать, не имея ни свидетелей, ни защитника? Меня обвинили и арестовали просто потому, что я носил револьвер убитого человека.