– Со шлюхами ещё не возился. Охренительно. – Я жадно пью воду. После того как организм очистился мне начинает становиться легче.

– Спасибо. – Благодарю его и протягиваю бутылку. Он не принимает её обратно, показывая, что я грязная для него. Рывком ставит на ноги и заталкивает в машину. Грубо, но мне кажется, что Карабинер может быть и грубее. – Меня зовут Натали. Я вчера прилетела в Рим из Москвы…

– Сопли свои в участке будешь пускать. – Отрезает он безжалостно. – Там пусть с тобой разбираются.

Остаток пути Карабинер ничего не говорил мне, лениво курил и поглядывал на мою затравленную тушку. Я сидела, не двигаясь и практически не дыша, боясь разозлить моего конвоира. Было в его взгляде что-то недоброе, кипело внутри мужчины нечто страшное.

Когда я увидела надпись «prigione», то побледнела. Карабинер привёз меня к участку с тюрьмой. Самой настоящей.

Конечно, в передаче про путешествия я видела, что в Норвегии тюрьмы напоминают пятизвёздочные гостиницы, но сомневаюсь, что в Италии дела обстоят также хорошо.

Ещё неделю назад я была примерной отличницей, лучшей работницей в отделе и просто пионером – всем примером, а сегодня проститутка – наркоманка за решёткой.

Хватаюсь холодными пальцами за чёрную рубашку представителя закона, как за спасательную шлюпку. Мужчина с ястребиным профилем казался мне не последним человеком в силовых структурах, он мог бы мне помочь, если бы хотел.

Наркотик немного выветрился по дороге сюда и меня отпустило, хотя тело всё ещё дрожало в его присутствии. Что-то подсказывало мне, что мужчине сломать мне жизнь, как спичку переломить.

– Помогите мне, пожалуйста. – Прошу его жалобно, умоляюще заглядываю в глаза. Сомневаюсь, что такой человек как он способен кого-то жалеть. – Сделайте запрос в Консульство.

– Здесь с тобой разберутся. – Повторяет он холодно, заводя меня внутрь. Карабинер держит меня двумя пальцами, словно боится замараться. – Мне некогда возиться с обычной шлюхой.

– Вы моральный урод. – восклицаю гневно, отчаяние толкает меня на несвойственную мне раздражительность. Я в жизни никогда не повышала голос, не любила кричать. – Как представитель закона Вы должны докапываться до истины дел, а не отпихиваться от потерпевших. Надеюсь, что Вам вернётся всё бумерангом кармы!

Мужчина даже в лице не меняется, ловит проходящего мимо полицейского и с невинным видом говорит ему:

– Слушай, приткни куда-нибудь шлюху. У меня от неё голова уже кругом. И врача вызови, пока она тут кони не двинула. – Карабинер даже не смотрит в мою сторону. Он стоит боком, широко расставив мощные ноги. Форма облегает его накаченное тело как вторая кожа, не скрывает изгибов мышц. Таких мужчин я видела лишь в кино. Думала, что это результат киношных фильтров и пластической хирургии. Неужели, это у него всё своё?

– А чего Вы с ней возитесь? – интересуется пожилой мужчина с животиком, полицейский надевает на меня наручники и оттаскивает от Карабинера. Я упираюсь, царапая каблуками пол. – Отдали бы парням на перегон.

– Так получилось. – Туманно отвечает Карабинер, больше не глядя на меня, а я бы всё отдала лишь бы он не бросал меня тут. По необъяснимым причинам я доверяла ему, хотя моей интуиции нельзя было верить. Она и про Паоло твердила, что он хороший парень, и что вышло из этого?

Карабинер оставил меня в коридоре, а сам ушёл в кабинет. В участке было холодно, кожа покрылась мелкими мурашками и стала отдавать синевой. Когда мужчины вышел из кабинета с толстой папкой, я сдавленно прошу его,

– Помогите, пожалуйста. – Карабинер уверенно идёт к выходу. Я не уверена, что он вообще слышал мой напуганный лепет, но он останавливается, оглядывается, смотрит с прищуром на меня. Его хищные глаза улавливает все мелкие детали. Мужчина бывалый охотник, он не простой полицейский. Карабинеры – армейская элита, очень сложно поступить на службу в это подразделение.

Когда мне начинает уже казаться, что он заберёт меня из лап полицейского, мужчина снова отворачивается и идёт к выходу. Я горько всхлипываю, понимая, что всё… шансов выбраться у меня не осталось.

У меня не было повода думать, что Карабинер захочет мне помочь. Он не проявил и толика тепла, но отчего-то я тянулась к нему. Возможно, дело было в наркотике. Под воздействием химии я почувствовала сильное влечение к мужчине впервые в своей жизни и на стрессе это восприняла слишком буквально.

Полицейский с пузиком силой усадил меня на стул напротив допросной комнаты и приковал руки к трубе позади меня. Пришлось сидеть в неудобной позе на ещё более неудобном стуле. Руки затекли за пять минут, но я не решалась и звука произнести в участке.