– Спасибо. Как же я раньше жил без этого совета. – Она не сразу улавливает сарказм. Я огибаю стол и равняюсь с девчонкой. – Прежде чем раздавать советы, продержись хотя бы на одном ебаре больше месяца.

Белобрысая меня развеселила. Я мог бы закопать её в этом саду живьём, и даже Ната бы не узнала куда она пропала. Она жива после своих экспертных советов просто потому, что она единственная подруга Наты. Вот и пусть будет хорошей подругой.

Толкаю дверь в комнату Наты, которая должна быть нашей комнатой, но меня в кровать никто добровольно не пускает. Непривычно упрашивать девушку, просить о близости.

Дверь оказывается закрыта. Ната подперла её чем-то, потому что замков в этом доме нет.

Заношу руку, чтобы ударить по дереву и замираю. Сжимаю ладонь в кулак.

Маленькая стерва!

Ната.

Задерживаю дыхание.

Слышу Зейда за дверью, он стоит там.

Мне не хотелось с ним спать этой ночью, поэтому я подперла дверь комодом. Пришлось хорошо постараться, чтобы протащить его через всю комнату.

Карабинер стучит долго, но убедившись, что я не собираюсь открывать, уходит, и я выдыхаю.

Чтобы мне не было тут так одиноко и скучно, Зейд привёз ко мне Алину. Так он видимо хотел показать, что не собирается заточить меня в особняке. Он настойчиво создавал видимость, что всё хорошо. Пытался быть милым и обходительным, что выглядело странно.

Сама природа создала лицо Зейда так, что оно не могло быть милым.

Присутствие Алины меня только раздражало, она пыталась меня поддержать и говорила всякие глупости, которые не попадали в цель, а лишь выводили меня из себя. Ей было не понять ни мою ситуацию ни того, кто Зейд такой и на что он способен.

Я сбросила одежду и забралась в душ, быстро помылась и укуталась в полотенце.

На меня давило это место психологически, оно было создано Карабинером как уютное семейное гнёздышко для жены и детей. Тут всё было обустроено для большой семьи. И мне одной тут было невыносимо одиноко.

– Не перестаёшь меня удивлять. – Дёргаюсь вся, машинально отпускаю полотенце, и оно тут же падает на пол.

Зейд спокойно сидит на кровати, закинув ногу на ногу. Я бросаю взгляд сначала на него, потом на дверь, подпёртую комодом, не понимая, как он забрался в комнату. Потом смотрю на открытое окно и бледнею. Я и подумать не могла, что он полезет в окно! Зейд… на второй этаж?

– Думал, ты слабенькая, а ты вон с какой лёгкостью мебель передвигаешь. – Зейд крутит зажигалку в руках. Весь напрягается, рассматривает меня с жадностью. Глаза темнеют, начинают влажно блестеть.

Опускаюсь, неловко поднимаю полотенце и прикрываюсь им.

– Что ты тут делаешь?

– Забавно. Чем больше я даю тебе свободы, тем сильнее ты борзеешь. – Заключает он, поджимая губы. Кажется, я перешагнула все рамки дозволенного. – Путая слабость с хорошим отношением. Хочу предупредить тебя, Любимая, что терпение и благородство никогда не были моими добродетелями.

– Спасибо за предупреждение, я всегда это знала. – Выдавливаю улыбку. Сегодня я уже думала на эту тему, что чем больше Зейд сдерживал себя, тем дальше я заходила. Я и сама это понимала, но ничего не могла с собой поделать. Обида во мне так крепко засела, что я никак не могла от неё избавиться. Сама себе напоминала ребёнка. К тому же, я хотела уйти, стать свободной и попробовать построить своё будущее. Самостоятельное бездетное будущее. – Что ты тут делаешь?

– Пришёл поговорить. Хотел напомнить, что это и моя комната. – Он многозначительно усмехается, проводит рукой по покрывалу на кровати. Я тут же вспыхиваю, потому что догадываюсь к чему он клонит. – Завтра мы вылетаем на твою родину. Ты не рада?

Нет. Мне не хотелось никого видеть и обсуждать мою жизнь. И я не понимала главного, зачем этот отпуск Зейду, чего он добивается?

– Не понимаю зачем это тебе? – озвучиваю мысль. Не могу пошевелиться под его немигающим взглядом.

– Сказал же, хочу посмотреть на места твоей юности. Мы будем там не долго. Потом отправимся на море. И… – Зейд задумчиво крутит зажигалку, на висках проступают вены. – Признаюсь, я хочу посетить одну клинику, пройти там обследование.

Нервно усмехаюсь. Смотрю на него, чувствуя жжение в глазах от слёз. Я не сомневалась ни секунды, что Зейд не оставит мысли о детях, в будущем он будем винить меня в том, что у него нет детей.

– Малыш, просто заключение врача неоднозначно. Нужно услышать стороннее мнение. Я хочу, чтобы тебя посмотрел лучший специалист в этой области. – Он старается говорить мягко. – Не опускай руки. Нельзя поставить крест вот так сразу.

– А что потом? Ты отпустишь меня? – Спрашиваю его дрожащим голосом, не могу справиться с потоком слёз. – Когда поймёшь, что всё напрасно, ты отпустишь меня?

Карабинер зависает, вижу, как он снова бледнеет. Не находит, что сказать.

Становится мрачнее грозового неба.