– Отпустить тебя, наказать нас обоих… Это не моё наказание. – Ответ значил только одно. Зейд не отпустит меня, ничто не заставит его подарить мне свободу. Его любовь была синонимом одержимости.

– Тебе нужна семья и дети, я не смогу тебе этого дать. Рано или поздно, это станет причиной конфликта. Отпусти. Не мучай. Разве ты не понимаешь, как мне плохо рядом с тобой?

– До тебя, малыш, я не думал ни о семье, ни о детях. Без тебя ничто не будет иметь смысла. Разве это не очевидно? – Он запустил руку мне в волосы, оттянул голову и припал к солёным губам.
– Я сделаю тебя счастливой. Обещаю.

– А как же твоя итальянка? – Его слова были несбыточными.

– У нас с ней контракт в сто пунктов. Можешь прочитать на досуге его, если хочешь, в нём есть пункт об отсутствии сексуальных связей.

– На стороне?

– Между нами. – Его губы тронула грустная улыбка. После признания Зейда мне стало значительно легче, у него ничего не было с итальянкой. Карабинер использовал девушку. И всё равно. Мужчина хладнокровно заключил контракт, не считаясь с моим чувствами, просто делал как удобнее для его карьеры и его самого. – Я покончу с ней сегодня же. Теперь в этом нет смысла.

– А какой был? – Спрашиваю, понимая ответ и так. Зейд проводит руками по спине, успокаивая глухие стенания, он не отвечает на риторический, повисший в воздухе вопрос.

Мы сидим так какое-то время. Я тихо плачу, Карабинер укачивает меня как ребёнка. Когда я успокаиваюсь, он укладывает меня обратно, накрывает одеялом и нежно целует в лоб.

– Тебе нужно поспать. Утром поедем домой.

Кривлюсь. Хотела улыбнуться, но у меня получился оскал. Как же смешно это слышать. Домой. Как ни в чём не бывало.

Карабинер поднимается с кровати и подходит к окну, слышу, как чиркает зажигалка. Он закуривает.

– Не хочу объясняться, почему допустил такую ошибку. Оправдания не сгладят вину и не изменят твои чувства. – Последние слова Зейда я слышу уже через сонную дымку. Стресс берёт вверх, заставляет меня погрузиться в сон. – Я ошибся, виноват и отвечу за ошибку… И могу пообещать, Малыш, что выводы я уже сделал и ничего подобного больше не повторится.

Зейд.

– Вы очень расстроили мою жену. – Устраиваюсь на стуле, рассматривая шеренгу врачей. В моих руках злополучная папка, которую я не удосужился открыть. У меня не было даже мысли, что в ней может быть что-то не то.

– Простите, сеньор Хегазу. Я лишь озвучила диагноз, как и всем остальным пациентам. – Женщина сжалась. Циничная и хладнокровная.

Про неё говорили многое. Кто-то восторгался её компетентностью, кто-то писал, что она слишком жестока для той, кто способствует зачатию детей.

– Кажется, я просил собрать анализы и предоставить сначала мне отчет в папке, прежде чем озвучивать что-то моей жене. – стучу пальцем по картону, желая скрутить шею безмозглой курице. – К тому же, я направил отчет в несколько исследовательских центров и получил неоднозначное заключение, из которого могу сделать вывод, что все не так категорично, как вы тут расписали.

– Простите, женщина в праве…

– Женщины эмоциональны. И порой им не всё нужно знать. – Бросаю папку во врача. Не ей выносить приговор. – Я закрываю вашу больницу. Вы все уволены сегодняшним днём. Можете сказать спасибо писькиному доктору.

Поднимаюсь на ноги.

Не снимаю с себя вины, мои действия сильно расшатали Нату, но с этим я разберусь.

Но вот перед тем, как отправить Нату сюда, я дал чёткое указание провести предварительно обследование и направить мне заключение. Никакой самодеятельности, назначений и диагнозов. Как чувствовал же.

– Сеньор Хегазу, это не справедливо…

– Серхео… - показываю жестом, чтобы меня избавили от этих стенаний. Будут лучше в следующий раз думать.

Выхожу на улицу и закуриваю.

Я вернул Нату в дом, потому что там было больше свежего воздуха, солнца и покоя. Разрешил ей гулять в городе. Ремонт особняка был почти завершен, там можно было уже полноценно жить. Устраивать пикники, плавать в бассейне, загорать… подпалить дом, если от этого станет легче.

Пожалуй, я разрешил бы подпалить девчонке себя, если бы Нате это принесло удовольствие. Чтобы Нате не было скучно, пока я решаю накопившиеся дела, даже отвез к ней туда ее подругу, хотя она чертовски меня раздражала.