Я должна любить себя больше всего на свете. Должна положить конец насилию над собой. Карабинер больше не сможет причинить мне боль, я не этого не позволю.

Он правильно сказал, что больше нет той неуверенной и слабой Наташи Комаровой, я совершенно другой человек теперь и не дам вытирать о меня ноги.

– Признаюсь, не хотел соглашаться на эту встречу, но решил, что нам не стоит ссориться. – Мужчина утопал в огромном кресле, подобрав под себя ноги. От него исходило величие, с этим не поспоришь.

Даже в такую теплую погоду камин был разожжён. Было видно, что мужчина мёрзнет.

– А мы с Вами и не поссоримся, если Вы вернете то, что украли у меня. – Сажусь без приглашения напротив старика, закидывая ногу на ногу. – Давайте поговорим не как министр и Папа Римский, а как мужчина, у которого украли женщину, и мужчина, которого ввели в заблуждение. Отбросим официоз.

Я уйду с Натой отсюда в любом случае.

– Давайте попробуем.

– Вы скрываете женщину, которая принадлежит мне, по просьбе старого, больного, почти мёртвого друга. Так себе человека, потому что он грешник, убийца, аморальный тип, не совсем подходящая кандидатура в друзья Папе Римскому, но он помог вам завоевать титул и не позволяет никому свергнуть вас. Давайте считать, что Вы выполнили его просьбу. А теперь выполните мою, так Вы заведете нового друга. Молодого. Перспективного. Сильного. Того, кто будет должен Вам после вашей услуги.

– Думаете, моя дружба так легко продается?

– Я думаю, что Вы умный человек и должны понимать, что я достаточно безбожен, чтобы завтра проломить святые стены и отправиться с походом на христианские ценности. Меня не остановит ни скандал ни последствия. Безрассудство - моё второе имя. А ещё, я знаю, что Вам нужны друзья. И я умею дружить. Ни для кого ни секрет, что я ничего не забываю и всегда плачу достойно по долгам. Зачем Вам проблемы, в которые втягивает Вас Паоло? Оставьте нас, мы сами разберемся и поделим могущество, не втягивая вас в это.

– Говорите складно, но девочка всё равно нуждается в защите. Она измотана, напугана, натерпелась от Вас. Я отдал бы её Вам только, если бы она сама хотела этого.

– Святой отец. Девчонка выросла в детском доме, приехала в Рим работать проституткой, попала в тюрьму за распространение наркотиков и проституцию. Мне пришлось приложить не маленькие усилия, чтобы вытащить её оттуда и закрыть дело. Потом она попала в больницу, потому что снова получила передоз. Она сама не понимает, чего хочет. – Конечно, он знал не хуже меня правду, но ему нужно было объяснение, почему Ната попала к нему и почему уйдет со мной. Его, как и всех, интересовала только его репутация. – Будьте снисходительны, примирите нас и отпустите…

– Что-то подсказывает мне, что Вы далёко пойдете. Многие недооценили Вас в молодости. Например, Матео… Ему стоило принять такого сына как Вы вместо того, чтобы гнать… Уверен, Вы бы укрепили его род и подарили процветание семье.

– Сомневаюсь, что я смог бы принять того, кто изнасиловал и убил мою мать. – Скалюсь. Самое большое пятно на моей репутации кровное родство с насильником.

– Что Вы сделаете с Карризи? Мне бы не хотелось, чтобы мой старый друг хоть как-то пострадал.

– Увы, это невозможно. Я долго был предан ему как своему покровителю. Но всему рано или поздно приходит конец. Забрав у меня мою женщину, он перешёл черту, такое я не прощаю.

– Пообещайте, что не убьёте его. Проучите, лишите всего, но отдайте мне. Я закрою его в этих стенах и разрешу замаливать грехи. Вас это устроит? – Киваю. – Отлично, мне нравится, какое влияние девушка оказывает на Вас. Я слышал, многие ваши дела стали преобразовываться и, по правде, служить на благо Италии.

– Прошу Вас, не обманывайтесь на мой счёт.

– О, нет, не обманывайтесь Вы. Вы уже другой человек.

Ната.

Я проснулась от теплоты, кто-то гладил меня по голове. Ласково. Еле касаясь кожи. Так обычно чешут собак, но мне было приятно. С губ чуть ли не слетел стон наслаждения.

На губах осел вкус горьких специй. Я хорошо его знала. Он мог принадлежать только одному человеку.

– Зейд? – Спросила, ещё до конца не открыв глаза. Мужчина сидел на моей кровати и курил. Я не могла поверить собственным глазам. Карабинер легко без особого сопротивления проник Ватикан. – Я сплю?

Лицо Карабинера было скрыто темнотой, я видела лишь белые струйки сигаретного дыма.

Отчасти я ещё спала, не успела проснуться. Состояние было странное, головой я понимала, что происходит, но всё было как будто не со мной, а во сне.

Желая доказать, что он не часть сна, Зейд быстро забрался под одеяло и запустил свободную руку под ночную рубашку, задирая её и касаясь лона через нижнее бельё. С губ сорвался стон.

Шероховатые пальцы высекали искры и делали больно. Невыносимо было чувствовать их тепло. Само присутствие мужчины было сродни пытке.

Ещё пара минут, и я почувствовала, как он входит в меня пальцем, растягивая и наполняя. Я боялась издать и звука. Происходящее было таким неуместным в этом месте. Зейд не считался ни с чем, ему было плевать даже на святое.