— Мы работаем, Леонид Ильич. Уже в ближайшее время результат будет! — браво отрапортовал Щелоков и поймал на себе подозрительный взгляд Андропова, а следом услышал:

— Мне докладывали, что свидетелем взрыва в метро был ваш сотрудник, и что вы поспешили спрятать его от моих людей.

— Что значит спрятать? — возмутился Щелоков. — Мой сотрудник был ранен, нуждался во врачебной помощи. Он между прочим выкинул бомбу из вагона, чем уменьшил последствия от взрыва. Если бы не он, пострадавших было бы намного больше, и возможно не обошлось бы без жертв! — свой сегодняшний козырь министр МВД выкладывал, поглядывая на своего извечного оппонента из КГБ свысока.

— Выкинул бомбу? — заинтересовался Брежнев, чем еще больше уверил Щелокова, что тот выбрал верную тактику.

— Да, Леонид Ильич, моего сотрудника насторожило поведение одного из пассажиров метро, а когда тот, покидая поезд, оставил в вагоне сумку, он сразу же проверил ее содержимое и обнаружил внутри бомбу. Быстро сориентировался, разбил стекло и выбросил сумку из поезда. Он совершил, не побоюсь этого слова, героический поступок, ведь бомба могла взорваться в его руках.

— Как у Загорского, — задумчиво проговорил Брежнев, начав что-то вспоминать. — В 1919 году анархисты бросили бомбу в здание Московского комитета, где шло заседание партии, а Загорский первый ринулся к ней, чтобы выкинуть ее в окно, но не успел, она сдетонировала у него в руках, — только после пояснений генсека на лицах присутствующих отразилось понимание.

А вот Щелоков еще и сложил фамилию революционера с городом Загорском, названным в его честь, в окрестностях которого сегодня утром был задержан серийный убийца, и вывел на этого маньяка их тот же самый следователь Чапыра.

— Мистика какая-то, — запнувшись, пробормотал он.

— Мистика? Коля, ты о чем?

Щелоков вновь сфокусировал взгляд на Брежневе, некстати расслышавшем его бормотания. Хотя может это и к лучшему? Еще в первой половине дня министр готовил доклад о поимке «Таганского маньяка», но затем в Москве прогремели взрывы и пришлось заниматься уже ими. Так что доклад министр решил перенести на более подходящее время. Сообщать о крупном успехе милиции в тот момент, когда это не будет в должной мере оценено, так как мысли генсека заняты исключительно терактами, было попросту невыгодно. Но именно сейчас интерес Брежнева сместился к личности сотрудника милиции, которого он сравнил с героем революции. Так почему бы не разыграть эту карту до конца, раз представился такой случай?

Брежнев ждал ответа, и министр решился.

— Леонид Ильич, сегодня утром нами были задержан так называемый «Таганский маньяк», убивающий москвичей на протяжении двух лет.

— Таак, — заинтересовано протянул генсек, сразу же поняв, о чем идет речь, ведь дело находится на контроле ЦК.

— Им оказался житель Загорского района, некто Евсеев, а вышел на убийцу тот самый сотрудник, который выкинул бомбу из поезда в метро. Вот я и удивился такому совпадению.

— Действительно, удивительно, — пораженно признал Брежнев. — И кто же этот наш герой?

— Почему вы сразу не доложили о поимке серийного убийцы? — встрял Андропов, которому слышать об успехах милиции совершенно не нравилось.

— Это наш милицейский следователь, Чапыра Альберт Анатольевич, — ответил генсеку Щелоков, проигнорировав претензию председателя КГБ.

— Кажется, я уже слышал от тебя эту фамилию, — наморщил лоб Брежнев.

— О нем я вам в октябре докладывал, — с готовностью напомнил Щелоков, — когда поймали серийного убийцу в Ставропольском крае.

— Да, да, припоминаю, — покивал Брежнев. — Этот Чапыра его и поймал. Какая все же интересная у него фамилия, — отвлекся генсек, но тут же вернулся к теме разговора. — А в метро во время теракта он как оказался?

— Возвращался с задержания Евсеева в выделенную ему служебную квартиру в Измайлово.

— То есть, ты хочешь сказать, случайно?

— Совершенно, — сам в глубине души удивляясь такому судьбоносному совпадению, подтвердил Щелоков.

— Как-то слишком много случайностей, — заметил Андропов, и тут же пошел в атаку. — Товарищ Щелоков, я требую, чтобы вы дали нам допросить Чапыру! — фамилию милицейского следователя главный чекист буквально выплюнул.

— После вашего допроса в Невинномысске, он еле выжил, — произнес специально для генсека министр МВД.

— Не говорите чушь! Никто вашего сотрудника тогда и пальцем не тронул, он сам в окно выпрыгнул! — подавив, вспыхнувшие было эмоции, Андропов продолжил уже спокойно. — Диверсия — это подследственность КГБ, а значит вести расследования по взрывам в Москве будем мы. Милиция же обязана оказывать нам всестороннее содействие! Так что я жду вашего сотрудника для дачи показаний, и это не обсуждается!

Андропов еще что-то хотел сказать, наверняка обвинить министра МВД и его лучшего специалиста по серийным убийцам во всех смертных грехах, но в кабинет вошел секретарь Брежнева и доложил, что приехал помощник министра МВД.

Генсек нетерпеливо махнул рукой, разрешая тому отлучиться. Вернулся Щелоков уже через пару минут и донельзя довольный.

— Подозреваемые в терактах задержаны! — оповестил он генсека, игнорируя тяжелый взгляда Андропова.

— Вот как надо работать, Юрий Владимирович! — повеселев, попенял председателю КГБ Брежнев. — Завтра с утра обоих жду у себя с докладами!

— Молодой человек! Как вам не стыдно?! — услышал я сквозь дрему неприятно визгливый женский голос. — Товарищи, да что же это делается?! Здоровый лоб сидит, а мы, пожилые люди, стоим?!