— Докладывай, — велел Щелоков, убедившись, что я не собираюсь терять сознание.

Сам доклад занял минуты две. Сел в метро, заметил, что один из пассажиров, когда выходил, оставил в вагоне сумку. Заинтересовался, открыл и увидел внутри нее бомбу. Выкинул сумку с бомбой в окно вагона. Взрывное устройство все же сработало, но уже не в вагоне, а на улице, благо мы в тот момент ехали не под землей, но все равно некоторых пассажиров посекло осколками и возможно поражающими элементами. Далее подробно описал террориста, сделал упор на его национальность и предположил, что нужно искать злодея на поезде или в самолете, едущем или улетающем в Армению.

— Почему ты так уверен, что преступник армянин? — удивился Шумилин.

Вопрос был сложный, но я его предвидел и пока ехали в министерство подготовил на него ответ. Если бы я знал хоть одно армянское ругательство, я бы сказал, что услышал его от террориста, а так пришлось вспоминать все, что когда-то читал о различиях во внешности национальностей и рас.

— У преступника арменоидная внешность: длинный, тонкий нос, очень большое расстояние от носа до верхней губы. Если сравнивать с грузинами, то у тех носы крупные и с горбинкой.

Уже на слове «арменоидная» генералы забыли моргать, а выражение лица полковника стало задумчивым, он внимательно ощупывал меня взглядом, словно искал у меня те самые арменоидные черты.

— Допустим, преступник армянин, — прочистив горло, сказал все тот же Шумилин, заместитель министра по оперативной работе. — Но с чего ты решил, что он живет в Армении, а не в Москве?

— Более вероятный вариант, — сжато ответил я, не желая пускаться в длинные обоснования: и времени нет, и самочувствие паршивое. — Чтобы не распылять силы предлагаю сперва проверить покидающий столицу транспорт, это сейчас важнее. Я бы начал с поезда «Москва-Ереван», проверить прописанных в Москве армян можно и позже.

На самом деле я был не уверен, что террористы и сейчас выберут поезд, но предполагал, что второй раз, когда в конце этого года они поедут совершать повторные теракты в Москву, они полностью повторят свою первую удачную поездку.

А дальше меня посадили писать подробный рапорт, правда, уже не в кабинете министра, а в приемной. К Щелокову же повалили один за другим сотрудники, перед глазами только и мелькали мундиры.

Но написанием рапорта, с которым я из-за ранения мучился довольно долго, ничего для меня не закончилось. Так как я видел террориста меня отправили вместе с группой на Курский вокзал, откуда вечером должен был отправляться в Ереван поезд.

Подобные группы поехали и на другие вокзалы, в том числе автовокзалы, а также в аэропорты, но раз я настаивал на поезде «Москва-Ереван» меня и запихнули на более перспективное направление. Об этом мне рассказал Саблин, который оказался со мной в одной машине.

Курский вокзал не оцепили и не заблокировали к нему проезд, так как железнодорожное сообщение не останавливали, но, казалось, что сюда согнали всю московскую милицию. На привокзальной площади и внутри здания вокзала у всех лиц мужского пола, невзирая на национальность, проверяли документы.

Поезд «Москва-Ереван» должен был отправиться через десять минут, но Саблин заверил, что его задержат по приказу начальника Управления уголовного розыска. Генерал-майор Карпец все же не отмахнулся от моих доводов о возможном маршруте террористов. И пока я докладывал Щелокову и писал рапорт, он уже действовал.

И вот, мы, наконец, начали обходить вагоны. Всего нас было шестеро. Я, Саблин, два опера из МУРа, которые присоединились к нам уже на перроне и сотрудники линейного отдела милиции. Все кроме меня вооружены табельным оружием, то есть пистолетами Макарова, никаких изысков, из-за чего я шел и сокрушался об отсутствии здесь ОМОНа с его снайперскими винтовками, автоматами и пулеметами, а главное противоударными щитами, за которыми можно укрыться. Мало ли, что придет в голову террористам и какой у них окажется с собой арсенал.

Я потрогал лоб, тот горел. Стало понятно с чего мне различные варианты моей скорой смерти начали мерещиться.

Он сидел на нижней полке плацкартного вагона и делал вид, что рассматривает через окно происходящее на перроне.

Я кивнул парням, подтверждая, что перед нами террорист.

— Ваши документы, — потребовал Саблин.

Молодой мужчина с бакенбардами повернулся.

— А что случилось? — ненатурально удивился он, а когда разглядел меня его нервы сдали. Он вскочил с места и тут же, получив под дых, был упакован в наручники.

Вот только эти действия вызвали в вагоне волнение.

— Эй, вы чего делаете? За что вы его? — посыпались вопросы от земляков террориста, которых было здесь большинство.

— Товарищи, этот человек подозревается в совершении преступления! Займите свои места! — взял на себя общение с народом Саблин, а то горячие армянские парни уже были на ногах, загородив нам проход с обеих сторон. — Выходим! — это он уже нам.

— Надо его вещи взять, уничтожат ведь улики, — встрял я, хотя больше всего сейчас хотелось оказаться снаружи.