— Да кому мы нужны? Сержант, да лейтеха. Мелочь, — подытожил Скворцов.

— Давай, помогу написать рапорт на улучшение жилищных условий, — предложил я помощь.

— А меня потом из комсомола не попрут? — заржал он, намекая на мою недавнюю речь.

— Как хочешь, — не стал я настаивать.

— Не, Альберт, ты, конечно, круто там сказал и все по делу, но за такое тебя могут натянуть по самые гланды, — эту фразу Скворцов произнес уже на полном серьезе.

— Прорвемся, — отмахнулся я. Прям бесстрашный боец с ветряными мельницами. Стало смешно от пришедшего в голову сравнения.

— Ты когда в универ пойдешь? — сменил он тему.

— Так в понедельник или во вторник. Надо быстрее сделать эту хрень, да забыть.

— А мне железнодорожный техникум достался. Не, ну кто в здравом уме с железки в милицию уйдет? — Сквоцов вновь заржал и ударил меня по плечу, приглашая присоединиться.

— Но ты же ведь зачем-то сюда пришел, — я притормозил, так как мы дошли до третьего этажа, где наши пути расходились. Заберу верхнюю одежду из кабинета да свалю отсюда.

— За романтикой, — мечтательно ответил он и жестко закончил. — Только нет ее здесь.

— Нет, — согласился я.

— Давай напьемся, — предложил он.

— Давай, — сегодня мне этого тоже хотелось.

Пошли мы, ясное дело, ко мне, по пути купив все необходимое для намеченного мероприятия. Одни сплошные мероприятия у меня. Подумав об этом, я усмехнулся. Комсомольское собрание, встреча со студентами. Словно я не следователь, а какой-то общественный деятель. Может мне в политику пойти? А что, создам новую партию, назову ее «Запасной путь» и буду гадить из глубокой оппозиции. Меня, конечно, начнут щемить, и вот я уже в посольстве ФРГ прошу политического убежища.

— Альберт, ты чего, заснул? — окрикнул меня Скворцов. — Третью за баб, — предложил он тост, поднимая стопку.

— Да ну их, — я поморщился, как от зубной боли. — Ты мне лучше скажи, есть у тебя знакомый карманник?

— Нет, вообще не моя тема, — ответил Скворцов после того как выпил и закусил пельменем.

— А среди тех, кто может знать карманников знакомые у тебя есть? У тебя же должна быть агентура, — продолжил я допытываться.

— Надо поспрошать, — пожал он плечами.

— Пошли, — я поднялся из-за стола. — Спрашивать, — ответил я на его озадаченный взгляд.

— Сейчас?

— А чего тянуть? Мне срочно надо. Банкет после продолжим, с девочками, — добавил я, чтобы сломить его сопротивление. — Есть у меня пара знакомых. Вот такие! — я поднял большой палец вверх.

Всю дорогу Скворцов выговаривал мне за порушенные субботние планы и за то, что я за ним увязался. Примиряло его с ситуацией лишь нанятое мною на вечер такси. Катались мы по городу уже часа три. Пару раз по требованию Вадима останавливались, и он куда-то уходил, но возвращался пока без результата.

Скворцов запретил мне за ним тащиться, типа меня его стукачи могут испугаться, и я оставался ждать его в машине. Сложно было не понять, что он не хочет их передо мной светить, но приходилось относиться к этому философски. В первую очередь мне нужен был результат, а не чужие контакты.

— Никто его не знает, — Скворцов очередной раз плюхнулся на пассажирское сидение.

— Это последний? — спросил я разочарованный очередным провалом.

Вадим уставился в окно, что-то там высматривая, помолчал с минуту и, видимо, решившись предложил:

— Давай еще в один адрес сгоняем. Но если и этот не знает, то я умываю руки, — предупредил он меня заранее.

Приехали мы на окраину города, бывший рабочий поселок. Застроен он был ветхими двухэтажными бараками. Уже темнело и улица, где остановилось такси, выглядела неуютно. Сразу было понятно, расслабляться здесь не стоит.

— Мужики, я вас здесь ждать не буду, — напряженно заявил водитель.

— Мы договаривались, — напомнил ему я.

— Мы на город договаривались, а не на эту дыру! Выметайтесь! — он явно начал нервничать. А я пожалел, что червонец отдал ему вперед и даже ксиву не покажешь, Скворцов развел конспирацию. — Мутные какие-то, — услышал я вслед.

Тихо ругаясь, я проводил взглядом отъезжающий автомобиль с шашечками.

— Куда теперь? — спросил у Скворцова.

— Вон видишь остановка, — показал он глазами на бетонную конструкцию на другой стороне дороги. — Жди меня там.

Я осмотрелся. Темнота, фонарей нет, тротуаров тоже, под ногами застывшая грязь. В стороне плетется, пошатываясь, мужская фигура. Поскальзывается и падает, затем, пьяно матерясь, пытается подняться. Из дома напротив, что аккурат за остановкой, доносится громкая ругань, а из ближайшего двора гитарные аккорды и гнусавое пение: