— Значит еще и паспортный режим нарушали, — обличительно высказался Курбанов. — Плюс один год к вашему сроку, — озвучил он максимальную санкцию.

— Ничего я не нарушала! Не жила я у него, — Анечка вперила свой пальчик в сторону, поедающего ее взглядом, Овсянникова. — Лишь разок переночевала!

— Значит вы не отрицаете наличие между вами интимных отношений? — довольный услышанным, спросил Курбанов.

— Нет! — выплюнула она ему в лицо. — Я девушка свободная, с кем хочу, с тем и сплю! — и вызывающе уставилась на меня.

Овсянников, проследив куда направлен ее взгляд, вновь начал наливаться красным и вставать с места. Курбанов не стал ждать развязки, а сразу нажал на тревожную кнопку под столом.

— Значит так, я схожу отолью, а ты за этой присмотри, — велел мне Курбанов, когда Овсянникова увели, а Анечка ждала своей очереди на отправку в камеру.

Как только первый зам вышел из кабинета, девушка подскочила ко мне и попыталась заехать коленом в пах.

— Тихо! — прошептал я ей в ухо после того, как завел ее руки за спину, а саму девушку поставил к себе задом. — Слушать могут.

На самом деле, я сильно сомневался в наличии здесь прослушки. Вернее, в том, что она включена именно сейчас. Все-таки мы с Курбановым работали не по особо важному делу. Но хотелось обойтись без истерик.

Мои слова оказали на вырывающуюся девушку благодатное влияние, и она успокоилась.

— Отпусти, — в ответ прошептала она.

Развернулась ко мне лицом и также шепотом заявила:

— Если не вытащишь меня отсюда, то всем расскажу, что ты меня изнасиловал!

— Если не перестанешь мне угрожать, то уже я всем в твоей хате расскажу, что ты спишь с ментом и обо всех ему стучишь, — озвучил я встречную угрозу.

— Тебе никто не поверит! — ее милое личико исказилось в злобе.

— Страшнее то, что это тебе никто не поверит. В моем случае начнется служебное расследование, а вот тебя без всяких проверок в тот же вечер придушат.

— Ты так не сделаешь! — негодующе прошептала Анечка. — После всего, что между нами произошло!

— Между нами ничего не было, — припечатал я. — А будешь мне угрожать — организую маляву, даже не сомневайся.

— Какой же ты мерзавец! — скрывая за злостью испуг, вскрикнула она.

— Ты тоже не святая Анна, парировал я.

— Прости, я погорячилась, — сменила она тактику. Всегда поражала эта женская способность моментально мимикрировать под обстоятельства, — Помоги мне, пожалуйста. Я со всеми этими делами, что вы мне шьете, до старости не выйду, — Анечка улыбнулась мне робко и заискивающе. — Можно меня только по одному эпизоду закрыть? — девушка сделал жалостливое личико. — Или может ты вообще скажешь, что деньги мне сам отдал? — не дождавшись от меня отпора, она тут же начала наглеть.

— Не могу. Это была спецоперация и деньги были не мои, — обломал я ее надежды, вытаскивая из цепких пальцев девушки захваченный галстук.

Анечка всхлипнула, дрожа ресницами, и красиво искривив губки.

— Ну, хотя бы можно ограничиться одной кражей?

На этом интимном месте дверь распахнулась.

— Все еще не увели, — скорее констатировал, чем спросил Курбанов, кивая на отскочившую в последний момент от меня Анечку.

Не успел он произнести эту фразу, как в кабинет зашел конвой.

Мы вышли вслед за Анечкой. Я смотрел ей в спину, понимая, что больше никогда ее не увижу и даже радовался этому. Она оглянулась, лишь когда они сворачивали в следующий коридор. В ее глазах стояли слезы.

— В понедельник поедем обвинение предъявлять этой парочке, — озвучил дальнейшие планы Курбанов, когда мы вышли за ворота следственного изолятора.

— Можно мне Овсянникова? — спросил я. Затесалась мысль как бы невзначай проговориться ему при следующей встрече о том, что за преступление, совершенное в группе, срок дают больший.

— Боишься не справиться с этой стервой? — заржал майор и довольный тем, что подколол меня, первым залез в служебный москвич.

А уже ближе к ночи из дома меня забирал более представительского по местным меркам класса автомобиль — белая волга.

Пассажирами в ней оказались ожидаемый мною Свиридов и к моему большому удивлению, товарищ Шафиров. Свои чувства при встрече я скрыть не смог, чем вызвал его ухмылку.

— Ну, рассказывай, как там у тебя дела с раскрываемостью? — спросил он, как только я уселся рядом с ним на заднее сидение и машина тронулась с места.