На шум в кабинет начали заглядывать следователи. Первый зам, брызгая слюной, гнал их с помощью мата. Все никак не мог отойти от произошедшего, вернее от осознания того, какие последствия наступили бы, удайся преступнику осуществить побег.

Наконец, Овсянникова рывком подняли на ноги и увели в дежурку.

— Нет, ты слышал, как он рычал? Ненормальный. Надо ему психиатрическую экспертизу назначить, — успокаиваясь сказал Курбанов. — Хорошо, ты его приложил. Я уж думал совсем от тебя в группе толка не будет. А ты ничего, сориентировался. Хвалю.

В ответ, приходя в себя от скачка адреналина, я криво улыбнулся. Вот, урод, воспользовался результатами моей работы, а от меня, оказывается, толку нет.

Курбанов отправился на доклад к Головачеву, а я пошагал в свой кабинет.

— Альберт, что у вас там стряслось? — вышел мне на перерез Войченко.

— Да жулик резкий попался, опять сбежать пытался, — выдохнул я.

— А что, в рифму, — зогоготал он. — Тебе, Альберт, вообще везет на всякую хрень, — позавидовал он.

У меня уже свело губы от необходимости улыбаться дурацким шуткам.

До кабинета я, отбиваясь от наседающих на меня любопытных коллег, все-таки добрался, и тут зазвонил телефон.

— Следователь Чапыра, — взял я трубку.

— Свиридов, — сообщил уверенный мужской голос.

— Здраствуйте, Виктор Павлович. Только недавно о вас вспоминал, — я откинулся на спинку стула в предвкушении.

— Я о тебе тоже не забываю, — прилетел мне ответ.

— Рад это слышать, — настороженно ответил я.

— Звоню пригласить тебя на охоту, — как мне показалось, ухмылялся Свиридов.

Куда?! Удивился — не то слово.

— Алло! Ты меня слышишь? — спросил он меня строго.

— Слышу, Виктор Павлович. А на кого будем охотиться? — осторожно уточнил я.

Охота — совсем не то, в чем я силен.

— Утку пойдем бить.

Ответ меня немного успокоил. Значит вместо лося не подстрелят. Хотя тонуть, еще и в холодной воде, тоже не улыбалось.

— У меня ружья нет, — признался я смущенно.

— Это не проблема, — последовал короткий ответ, без разъяснений и обещаний снабдить всем необходимым.

После разговора, я еще пару минут сидел, вспоминая его во всех подробностях, и размышлял над тем, что бы это все значило. Зачем меня тащить на охоту? Мы же с ним не друзья и не деловые партеры. К тому же, я здесь просто следователь райотдела, а он, как я слышал, недавно перешел в горком. А это по местным меркам высота запредельная. Что-то не нравится мне все это. Но идти придется, мне же нужен пропуск за железный занавес.

Топить меня даже не пытались. Сам справился.

День не задался с самого начала — Курбанов потащил меня в СИЗО.

— Буду учить тебя проводить очную ставку, — сообщил он мне.

— Отлично, — не особо резво отозвался я.

Идти мне никуда не хотелось, были планы после оперативки съездить в магазин для охотников за экипировкой. Но я на службе, так что пришлось делать, что приказано.

В кои-то веки поехал я по служебным делам на служебной машине. Хоть какой-то прок от Курбанова.

Следственный изолятор, как ни странно, находился не где-нибудь в глуши, а на одной из центральных улиц города, всего в паре кварталов от театра, но в отличие от соседа оказался местом мрачноватым. Колючая проволока над высоким, глухим забором. Длинные коридоры с мигающими тусклым светом лампами, всевозможные переходы из одной части здания в другую, где постоянно нужно предъявлять пропуск. Еще и неприятный, въедливый запах сдобренный специфическим ароматом хлорки.

От проходной до кабинетов, где проводят следственные действия с арестованными, мы добирались около часа. Во время блужданий мне даже подумалось, что выполняю какой-то закрученный квест. Сперва выписывали пропуска, затем поднялись на второй этаж и там оформили два вызова — на Овсянникова Вячеслава и Панькову Анну. На последнем этапе, уже находясь в выделенном нам кабинете, еще где-то с полчаса ждали арестованных.

Сперва нам доставили Овсянникова. Вел тот себя тихо и старался смотреть только под ноги. Хотелось думать, что он не усыпляет бдительность, а хорошо усвоил науку — не гадь следаку и не заработаешь пару статей сверху. Иначе опять бои предстоят. Вот только оружие в СИЗО не пронести и отбиваться здесь нечем. Вся мебель к полу приколочена.

Анечка появилась тоже в образе скромницы. Сероватое платье-халат, шикарные волосы спрятаны под косынкой, на лице ни грамма косметики, а вместо яркого маникюра, коротко стриженные ногти. Но даже так, она притягивала к себе наши взгляды.

Вопреки образу, вела она себя на очной ставке дерзко. Изображала непонимание, кричала, что ее оговаривает Овсянников, даже сделала попытку впиться ему ногтями, вернее, тем, что от них осталось, в лицо.

— Ну и что, что нашли деньги? Я-то здесь причем?! — возмущалась она. — Я в той квартире не прописана!