Вообще, проблема денег передо мной стоит остро, особенно в преддверии ухода за кордон. Нужно готовиться, запасать ценности. А я пока ничего в этом плане не сделал. Поначалу появилась неплохая сумма, так все уже потратил. Жизнь при социализме оказалась слишком дорогой. А источники нормального заработка — только криминальные. Здесь есть статья буквально на все, что приносит доход.

Когда я уже свалю из этого абсурда? Свиридова что ли поторопить с путевкой в капстрану? А то что-то молчит, не чешется.

С этими невеселыми мыслями я, наконец, доехал до отдела.

— Четвертной, как договаривались, — передал я фиолетовую купюру таксисту, что катал меня по городу целый день.

На крыльце курил Курбанов и наблюдал за тем, как я иду. Видимо, тоже только что приехал. Вон и служебная машина стоит на месте.

— На такси значит разъезжаешь, — произнес он очевидное.

— А что поделать, товарищ майор, тачку же вы мне зажали, так что приходится свои кровные на служебные нужды тратить.

Он мне хотел что-то ответить, наверняка что-то жизнеутверждающее, но дым не в то горло попал. И я, не стирая осуждающего выражения с лица, прошел мимо.

Поднявшись на третий этаж, я заперся у себя в кабинете, решив немного вздремнуть. Докладывать все равно было некому, Журбину же от дела отстранили, так что до оперативки подождет. Недолго осталось. Официально рабочий день у нас был до шести вечера, но все следователи за исключением дежурных и тех, кто проводил в это время следственные действия были обязаны присутствовать на оперативных совещаниях, как утренних, так и вечерних. А совещания начинались, как начальство решит. Бывало в половине седьмого и в семь, и даже позже. Поэтому, следователи, порою, задерживались на работе часов до восьми-девяти.

Не успел я дойти до вожделенного кресла, как в дверь постучали.

Нелегкая принесла Войченко.

— Говорят, ты опять отличился, — с порога заявил он.

— Ага, скоро к награде представят, — проворчал я недовольный его приходом.

— Не, Альберт, кто бы что ни говорил, но провести обыск без приказа от начальства и без санкции прокурора — это сильно. Могешь! — он картинно побил кулаков в ладонь и заржал.

— Окей, побуду для тебя примером, — покладисто согласился я.

Гогоча на весь кабинет Денис по-дружески долбанул мне по спине.

— Ты поаккуратнее, убьешь ведь героя. Кем потом восторгаться будешь?

— Это да, другого такого Альберта захочешь — не найдешь, — и опять заржал, гаденыш.

Что-то я сегодня с утра всех веселю. Когда уже этот день одного клоуна закончится?

— На оперативку! — заглянула в кабинет помощник следователя Ирочка, и Войченко переключился на нее.

Сбил девушку с траектории, донжуан местечковый, и соседний кабинет она в обходе пропустила. Пришлось звать свою начальницу самому.

— Люда, ты идешь? — заглянул я к ней.

— Убирайся!

Нихрена себе прием.

Журбина сидела в кресле и курила, стряхивая пепел в кружку.

— Ты же вроде не куришь? — переступил я порог.

— Ты не слышишь, что я тебе говорю?! — она обожгла меня злым взглядом. — Закрой дверь с той стороны!

— На оперативку всех позвали, — сообщил я ей и вышел.

— Идите вы все в жопу! — услышал я в спину. Дальнейшие ругательства заглушила захлопнувшаяся дверь.

Значит помашем рукой нашим с начальницей хорошим отношениям. По ходу они себя изжили.

Мы, нераскрытчики, со своей «Камчатки» прибывали на оперативные совещания самыми последними. Вот и в этот раз я зашел в кабинет начальника следствия, когда там уже были все.

Встретили меня коллеги заинтересованными взглядами, несколькими хлопками в ладоши и возгласом «Красавчик!». Это не удержалась старший следователь Акимова, что ехидно мне улыбалась.

— Добрый вечер, — решил я быть вежливым, гадая про себя, позволено ли мне будет сегодня занять, уже ставшее родным, кресло.

— Ну что там у тебя? — нетерпеливо спросил меня Головачев.

— У меня все по плану, товарищ подполковник. Сотрудника сберкассы допросил, выписку по номерам купюр получил. Они частично совпали с изъятыми при обыске, — бодро отчитался я, кладя перед начальником озвученные документы, а также протокол обыска.

Изучал Головачев материалы дела в абсолютной тишине. По мере моего доклада лица коллег вытягивались, а сейчас все напряженно ждали реакции начальства. Подтвердит ли тот мои слова.