— Альберт, — наблюдая за моими мучениями, заговорил Митрошин, — как следователь, ты мне очень нравишься. С тобой приятно работать. Ты молод, честен, ты радеешь за свое дело, не боишься рисковать, готов отстаивать свои убеждения — все это мне в тебе импонирует. Но твоя порядочность однажды выйдет тебе боком. Следователь должен поступать по закону, и только по закону. Поверь мне. Я старше и опытнее тебя.

— Понял, — произнес я, не отрывая взгляда от своей кружки.

Затянувшуюся паузу нарушил Митрошин.

— Тебе надо найти отмычки. У жулика есть сарай или гараж?

— Не знаю, — неуверенно ответил я. Не ожидал такого вопроса.

— Вот, первым делом сегодня это и узнаешь. Квартиру ты уже обыскал, так что гаражом дело уже не испортишь, — Митрошин вновь усмехнулся.

Я же налег на кофе. Пришел с утра, развеселил прокурора. Кто у нас молодец?

— На адресе жулика кто-нибудь остался на случай, что тот домой вернется? — спросил Митрошин после того, как с наслаждением допил кофе.

— Некому. Скворцов итак двое суток не спал, а я сразу к вам поехал.

— А эта твоя непосредственная начальница Журбина? Где она во время всего это безобразия была? Почему она не контролирует расследование уголовного дела молодым следователем, который в должности только два месяца?

— Так вечером все случилось. Овсянникова в отдел только около девяти привезли, — мне его слова совершенно не понравились.

— А указания она тебе по расследованию уголовного дела оставила? Есть они в деле?

— Борис Аркадьевич, я не буду ей прикрываться! — возмутился я, причем искренне.

— Альберт, это не шутки! Ты обыск провел без санкции и без веских на то оснований!

— Не дадите, значит, санкцию?

— А основания у тебя есть? — ответил вопросом на вопрос Митрошин.

— Деньги и побег жулика. Своими действиями он подтвердил свою вину, — активизировал я мысленный процесс.

— Так не было же побега, — вернул мне мои же слова прокурор.

— Может и обыска не было? — предложил я. Теперь-то чего тушеваться?

— А деньги? Двадцать три тысячи, — вприщур спросил меня Митрошин.

«Поделим на троих» — хотел предложить я, но благоразумно промолчал.

— Борис Аркадьевич, я не понимаю, к чему вы меня подводите? — вслух спросил я.

— Подвожу я тебя к мысли, что действовать надо всегда по закону, и тогда голова не будет пухнуть из-за проблем — закрепил он урок.

— Я уяснил, — произнес я и вновь уставился в кружку.

— Да у нас гости, — в кухню вошла жена Митрошина, за ее спиною, пытаясь обойти мать, топталась Алина.

— Доброе утро, — вставая, поприветствовал я обеих.

— Какой воспитанный молодой человек, — Светлана Григорьевна подбадривающе мне улыбнулась. Видимо, разговор она слышала. — Садись, не стой, сейчас завтрак приготовлю. Одним кофе сыт не будешь.

— Да я уже ухожу, — сказал я, потянувшись за своей папкой. Все равно ловить здесь было больше нечего.

— Вот еще. Пока не поешь, не отпущу, — не терпящим возражения тоном заявила женщина. — И вообще идите с Алиной в комнату. Там подождете. Здесь тесно.

Упираться я не стал, жрать, действительно, хотелось. А еще спать. Сутки уже на ногах.

В гостиной, в надежде немного подремать, я завалился в кресло. Алина выбрала диван и застыла на нем с независимым видом, знающей о своей неотразимости, принцессы.

Я закрыл глаза и через минуту их открыл. Мне в голову прилетела подушка.

— Спать сюда пришел? — принцесса изволила гневаться за игнор.

— Спасибо, — положил подушку под голову и вновь закрыл глаза. Стало даже удобнее.

— Ты невыносим! — в меня вновь что-то прилетело. В этот раз это было вязание. Спицы, лязгнув о подлокотник, упали под журнальный столик. Вязка же осталась на моих коленях.

— Чего это? — повертел я ее перед глазами.

— Дай сюда! — незаконченное нечто было вырвано из моих рук, после чего Алина полезла под столик за спицами.

— Тебе там помочь? — спросил я ее сверху.

— Зачем ты вообще приперся?! — донеслось возмущенное снизу.

— Тебя увидеть.

Девушка, задев затылком столешницу, вылезла. В руках она держала внушительного размера спицы.