— Мы можем поговорить? Это касается вашего сына, — сказал второй более властный голос.

Саймон рассматривал молодого Сомса. Тот был в гражданской форме, без красного плаща, чтобы не привлекать внимание в трущобах.

— Он что-то натворил? — в этом выражении почувствовалась угроза, и маленький мальчик её услышал своими чувствительными к звукам ушами, впрочем, как и тот факт, что наверху сейчас происходила драка.

— Нет, мы можем взглянуть на него? У нас есть предложение, — снова заговорил Кефрис, его лицо было гладким, как у женщины, а в руках он держал аккуратный кожаный портфель, вместе со снятой накидкой — в сталогматах всегда очень душно.

— Денежное, — многозначительно подняв брови, добавил Сомс, глядя в глаза спивающемуся мужчине.

Отец Саймона обернулся вглубь комнаты, пожевал краешек губы и молча кивнул вбок, приглашая гостей за порог.

Мужчины вошли, стараясь не показывать брезгливости — вокруг валялся мусор, куски пыли, сбившиеся в комки, ютились по плинтусам, а по углам уютно плели паутину вторые квартиранты — пауки. Беспорядок и уныние.

— Саймон, — окликнул голос священника, но мальчик не оборачивался, переставляя камушки в линию, а из палочек делая квадрат.

Он помнил, что Сомс ему сразу не понравился, но вот Кефрис… Священник присел рядом с ним и внимательно смотрел за маленькими ручками, на лице застыло недоумение. Он поднял голову в сторону Анатана. В это мгновение отец засунул последний кусок лепёшки в рот и, сыпя крошками, разжёвывал еду, запивая всё из коричневой бутылки.

Кефрис посмотрел в пустоту, сжал зубы. На виске играла венка. Он кашлянул и заставил себя промолчать. Затем открыл портфель и достал плитку самого обычного спрессованного питательного батончика, которые выдавали в качестве сухпайка в церкви. Такие же были у военных, но уже насыщенные измельчённой емировой рудой.

Ничего не говоря, он положил его внутрь «палочного» квадрата и встал, похлопав по плечу ребёнка. Не прошло и мгновения, как еда исчезла за пазухой, а трёхлетка и дальше продолжал изображать из себя занятого. Только сейчас он уже придумывал, под каким предлогом покинуть комнату, чтобы попировать.

— Что с его матерью? — спросил Сомс.

— Крыса её порвал, когда вылез наружу, да?

Маленький Саймон облизнул втихаря батончик и раскачивался туда-сюда, смотря в одну точку — голод толкнул на неосторожность, но он уже давно ничего не ел. Терпеть не было сил.

— Понятно, а вы, значит, из рода Блэзов, я так понимаю? Вас изгнали? — перевёл беседу в другое русло Кефрис.

— Да, — немного успокоился отец и плюхнулся в своё кресло — единственную мебель в комнате. Гости вынуждены были стоять.

Сомс расставил ноги и завёл руки назад по-военному. Интеллигент в лице Кефриса полез снова в портфель за бумажкой и свёртком с экоинами.

Их звук тут же привлёк внимание Анатана.

— Можно поподробней? — мягко попросил священник, когда покончил с приготовлениями.

— Да что там рассказывать? Я пошёл против своих — женился на крысолюдке. Позор семьи, но мне было плевать, — на секунду замолчал Блез, — я готов был всё бросить ради неё, пока этот… — бутылка разбилась над головой мелкого Саймона, как раз пролетев сквозь призрака.

На удивление ребёнок не дрогнул. Полукровка отлично чувствовал пространство вокруг себя и понимал, что куда летит. Обострённые чувства иногда слишком сильно мешали ему и вызывали боль, но постепенно часть из них он подчинил и заставил служить себе.

Неосознанно, но результат налицо — мальчик по комплекции выглядел старше своих лет и быстрее развился. Наверное, именно это и позволило ему выжить. Ведь план Анатана заключался в том, чтобы заморить голодом ненавистного отпрыска.

Можно было бы отдать должное отцу — иногда в нём просыпалась совесть, и он извинялся, осыпая его по пьяни всякой снедью и валяясь в слезах. Но на следующий день всё повторялось. Это были всего лишь передышки.

— Крыса е**ная.

— Ну-ну, давайте помягче, — сказал Сомс, внимательно следя за реакцией ребёнка — ему понравилось спокойствие, с которым мальчик воспринял эту атаку.

— Короче, остался один вместе с этим, — кивнул он на сына. — Назад нельзя, к крысолюдам нельзя — я же самку их попортил, к людям тоже нельзя — брезгуют, и к Крайним нельзя! — стукнул он в сердцах кулаком по подлокотнику. — Крысолюды — их кровные враги. И что мне прикажете делать? — он осоловело посмотрел на Сомса.

— М-да, печальная ситуация, — вставил своё словцо Кефрис. — Однако мы можем её поправить. С вашего позволения, — он протянул бумагу бывшему аристократу и ткнул пальцем в место, где нужно было расписаться. — Мы можем забрать его к себе. Думаю, мальчику будет так гораздо удобней, а вы получите и деньги, и свободу. Как на это смотрите?