«Ну, ещё бы», — подумал Ник. — «Ведь за такое „спасение“ хитрожопый Кефрис получит ещё больше бабла от известной семейки. Плюс бесконечный лимит доверия и влияния на их умы».

— Разве такой вообще есть? — спросил, нахмурившись, Ник, он как-то слабо верил в существование подобных заклинаний.

— Есть, — твёрдо ответил Кефрис, — правда, это незаконно и очень дорого, но иного выхода нет. Встаньте кто-нибудь снаружи, — велел он, когда скрипнули ворота в главный зал.

Ник решил посторожить. Нужно было собраться с мыслями. Как только закрылась дверь, изнутри не раздавалось ни единого звука.

В принципе такой вариант устроит вообще всех. Амнезия. Девушка ударилась головой при нападении, заплутала бедненькая, и тут проходивший мимо церковник выручил наследницу Хисториусов. Про Ника и Ганса она тоже забудет. Все в плюсе. Даже она сама.

«Слава богу, всё обошлось», — подумал он, когда Ганс высунулся наружу и радостно кивнул.

Ник зашёл внутрь и увидел на лице Алексы выражение отрешённости, она наклонила голову вбок, и на комбинезон капала тоненькая нитка слюны. Святой отец вёл её к выходу, придерживая за плечи.

— С ней точно всё в порядке? — тревожно спросил Ник, уже гадая, не устроили ли они тут лоботомию несчастной.

— Нет, всё в порядке, — дальше Кефрис принялся разъяснять побочные эффекты и что пришлось для обряда «слить» семь емировых камней.

Ник слушал его вполуха, радуясь удачному исходу дела, а между прочим, когда перестал фокусировать взгляд на аватаре жены, посмотрел ей за спину на внушительного вида каменную плиту, словно выезжающую из стены.

Она была в форме круга, обрамлённого письменами, цветами и лианами. Всё это вырезали искусные зодчие. В центре огромный женский портрет.

«Так-так, — выдохнул Ник, и, отодвинув в сторону Кефриса, сделал несколько шагов вперёд, чтобы лучше разглядеть работу. — Становится всё интересней».

По разговорам и обсуждениям верующих, он всегда думал, что мать Земля — это умудрённая опытом женщина, что «держит мир в каменной утробе и вот-вот должна родить». Всякие россказни, в общем-то, не имеющие ничего общего с реальностью, но сейчас на него с идолопоклоннической плиты взирала совсем юная красавица. Если быть точнее — его Китти.

«Моя дочь — богиня?»

— А это та самая мать Земля? — на всякий случай переспросил Ник, хватаясь за последнюю возможность «отменить» в своём сознании увиденное.

— Да, а вы ни разу не были в церкви? — спросил Кефрис, отдавая девушку в руки Ганса, лысый аристо, нахмурившись, придерживал её за плечи.

Ник отрицательно мотнул головой и с трудом оторвался от круглой плиты.

— Я думал это зрелая женщина.

Кефрис снисходительно улыбнулся.

— Это лишь облик. Наш мир — её каменная утроба. Впрочем, я и так уже объяснял, — оседлал знакомую лошадку архиепископ, затем подобрал полы рясы и встал рядом с Ником. — Человечество родится, когда будет в состоянии выйти наружу. Это то, во что верю я. Одному быть сложно, — обратился он неожиданно без набожности в голосе, — вокруг враги. Меня уже трижды пытались убить. Поддержка Жнеца — то, что нужно моей парафии, — Ник будто заново на него посмотрел, окинув снизу вверх взглядом. — Могу я рассчитывать на тебя?

Ник всё ещё был в шоке от увиденного, но согласно кивнул.

— Думаю, мы сработаемся. Выбери время — я приду сюда, когда позовёшь, а теперь прости. С девкой разберёшься? — сказал он, обернувшись, когда уже почти вышел из здания.

Кефрис кивнул. Ганс передал ему Алексу и на ходу вытер лицо, раздобытым где-то полотенцем. Скорее всего, взял из церковной утвари. Протянул Нику чистое, но тот думал лишь о дочке и с удивлением посмотрел на тряпку, когда они уже седлали Принца.

Вытершись и ополоснувшись водой, оба сели на варана и покинули границы Р3.

Как такое может быть? Сначала жена, теперь дочка. В этом мире будут аватары всех его знакомых? Но пока что он встретил только семейных, самых близких. Значит ли это, что тут живут его настоящие отец и мать? Хотя…

Если дочка богиня, а жена молодая, это говорит об одном — здесь всё настолько перемешано, что параллельным миром ни фига не пахнет. Мать с отцом могли родиться здесь, умереть тысячу лет назад, и он никогда об этом не узнает. В любом случае поискать имеет смысл. Только вспомнит ли он обличья родителей?