Я подошла ближе, так близко, что смогла протянуть руку и коснуться его. Эта неотмирная энергия закружила меня, и стало трудно вздохнуть.

– Ричард, нам надо поговорить.

– Анита, у меня сейчас на это нет времени.

– Найди время, – потребовала я.

Он посмотрел на меня тяжелым взглядом.

– Давай говори, пока Лилиан со мной будет возиться. Через пятнадцать минут будет собрание.

– О чем собрание? – спросила я.

– Обсудить ситуацию с Маркусом, – сказала Сильвия. – Он назначил собрание еще до ночного приключения.

Ричард посмотрел на нее пристально, и взгляд этот не был дружеским.

– Если бы я хотел, чтобы она знала, я бы ей сам сказал.

– Чего еще ты мне не сказал, Ричард?

Те же рассерженные глаза повернулись ко мне.

– А чего ты мне не сказала?

Я мигнула, искренне недоумевая.

– Не понимаю, о чем ты.

– В тебя сделали два ружейных выстрела, а ты не знаешь, о чем я?

Ах это.

– Я поступила правильно, Ричард.

– Да, ты всегда все правильно делаешь.

Я опустила глаза и покачала головой. Когда я подняла их, он все еще злился, но я перестала. Первой. Да, без решительного выяснения отношений нам не обойтись. Без окончательного. Здесь я не ошибалась. Никакие разговоры этого не изменят. Но если нам предстоит расстаться, это будет бурно.

– Давай прекратим, Ричард, Ты хотел пойти в спальню. Он встал, напряженный от злости более глубокой, чем я могла бы себе представить. Контролируемая ярость, и я не знала, чем она вызвана. Плохой признак.

– А ты уверена, что сможешь выдержать зрелище меня в голом виде?

В его голосе была крайняя горечь, и я не знала, откуда она.

– Что такое, Ричард? Что я сделала?

Он энергично встряхнул головой и вздрогнул, когда это движение увлекло за собой плечо.

– Да нет, ничего.

Он вышел. Лилиан посмотрела на меня, но пошла за ним. Я вздохнула и пошла следом. Следующие несколько минут ничего приятного не обещали, но я не собиралась дрейфить. Мы скажем все противные вещи и постараемся сделать их как можно противнее. Только вот беда: у меня нет ничего сказать противного. От этого все удовольствие от ссоры пропадает.

Когда я проходила, Джейсон тихо-тихо сказал:

– Держись, Анита, держись!

Я не смогла не улыбнуться.

Сильвия смотрела на меня хладнокровным взглядом:

– Ни пуха. – Мне показалось, что она говорит не до конца искренне.

– Тебе что-нибудь не нравится?

Я бы предпочла поругаться с ней, а не с Ричардом.

– Если бы он не встречался с тобой, он мог бы выбрать пару. Это улучшило бы ситуацию.

– И ты хочешь на эту должность?

– Да, – сказала она, – хочу, но должность требует секса, а на это я не настроена.

– Так я не стою на твоем пути? – спросила я.

– На моем – нет.

Подразумевалось, что есть и другие, но мне было глубоко плевать – сегодня по крайней мере.

– Чертовски ранний час теперь для меховой политики. Если кто-то хочет откусить от меня кусок, скажи им, чтобы занимали очередь.

Она склонила голову, как любопытная собака.

– А очередь длинная?

– Выросла за последнее время.

– Я думал, все твои враги мертвы, – сказал Джейсон.

– Я все время наживаю себе новых.

Он улыбнулся:

– Кто бы мог подумать?

Я встряхнула головой и пошла в спальню. Сейчас я бы охотнее встретилась снова с Райной, чем с Ричардом. Я уже почти надеялась, что вот из-под стола выскочит убийца и мне будет во что стрелять. Это было бы совсем не так больно, как рвать с Ричардом.

Спальня Ричарда была светло-зеленая, и яркий коврик у кровати – как кусок матового стекла. Кровать тяжелая, на четырех ножках, и Ричард, хотя и раненный, ее прибрал, набросив сверху красное покрывало. И еще он развернул на ней три цветных покрывала: зеленое, синее и красное. Каждое из них отвечало своему цвету на коврике и на картине над кроватью. На ней были изображены волки в зимнем пейзаже. Они смотрели прямо с картины, будто ты только что вышел из-за дерева и наткнулся на них. На снегу истекал кровью олень с разорванным горлом. Странный выбор для спальни, но он был почему-то уместен. Кроме того, мне картина понравилась. В ней было то, что всегда есть в хороших картинах: как будто если ты выйдешь из комнаты, картина начнет двигаться – остановленная на холсте жизнь. Зеленое покрывало подчеркивало цвет хвои, синее – голубизну неба и синеву теней, красное – пятна крови на снегу.

Ричард лег на красное покрывало лицом вниз. Он был совсем гол, джинсы брошены в углу кровати. Загорелая кожа на красном покрывале казалась темной, гладкой и неимоверно трогательной. У меня кровь прилила к лицу, когда я глазами проследила закругления его тела, гладкость ягодиц. Лилиан кончила зашивать кривой порез от когтя, уходящий от ягодиц вниз. Я отвела глаза.

Однажды я видела Ричарда голым, когда мы познакомились, но с тех пор – ни разу. Мы тогда еще даже не думали о романе. Я хотела его видеть таким, и это меня смущало. Я стала рассматривать содержимое полок на стенах, будто хотела запомнить наизусть. Кусочки кварца, гнезда мелких птиц. Кусок окаменевшего коралла размером с мою руку, цветные прожилки золота в белом кварце. Я его нашла на вылазке и отдала Ричарду, потому что он собирал камешки, а я нет. Я трогала коралл и не хотела поворачиваться.