– Кто-нибудь мог бы промыть и перевязать тебе раны.

– Да, Ричард, ты мог позволить мне тебе помочь.

Он оглянулся через плечо, лицо закрывали упавшие волосы. На лбу был бинт.

– На одну ночь мне помощи уже хватило.

– Почему? Потому что я женщина или потому что я права?

Лилиан поднесла серебряный ножик к нижнему концу следа от когтя и провела лезвием по ране, открыв ее снова. Ричард судорожно вдохнул и шумно выдохнул.

– Что это вы делаете? – спросила я.

– У ликантропов раны заживают, но иногда, если не вмешаться, остаются шрамы. Эти раны почти все заживут, но некоторые настолько глубоки, что их надо бы сперва зашить, вот я их и открываю и накладываю швы.

Сильвия подала полотенца доктору Лилиан.

– Спасибо, Сильвия.

– А о чем это вы поцапались, голубки? – спросила Сильвия.

– Пусть Ричард расскажет, если хочет.

– Анита согласна с тобой, – сказал Ричард. – Она считает, что я должен начать убивать.

Я подошла и встала так, чтобы он мог видеть меня не напрягаясь. Прислонившись к столу с ящиками, я старалась смотреть на лицо Ричарда, а не на нож Лилиан.

– Я не уговариваю тебя убивать без разбору, Ричард. Но подкрепляй свои угрозы. Убей одного, и остальные отступят.

Он поднял ко мне лицо, искаженное возмущением.

– Ты предлагаешь убить одного для примера?

В такой формулировке это звучало бессердечно, но правда есть правда.

– Да, это я и предлагаю.

– Слушай, она мне нравится, – сказала Сильвия.

– Я же тебе говорил, – ответил ей Джейсон, и они переглянулись – я не поняла почему, но они оба чертовски веселились.

– Я тут что, не поняла юмора? – спросила я.

Они оба замотали головой.

Я не стала настаивать. Мы с Ричардом все еще были в ссоре, и мне начинало казаться, что ссора эта не кончится. Ричард вздрогнул, когда Лилиан разрезала еще одну рану. Она накладывала швы довольно скупо, но все равно больше, чем я бы хотела иметь на себе. Не люблю швов.

– Без обезболивания? – спросила я.

– Анестезия на нас не действует. Слишком быстрый метаболизм, – ответила Лилиан. Она вытерла серебряный нож о полотенце. – Один порез у тебя уходит под джинсы. Снимай их, я посмотрю.

Я оглянулась на Сильвию, она мне улыбнулась.

– Не обращай внимания. Я больше по девушкам.

– Вот почему вы смеялись, – сказала я Джейсону.

Он кивнул, довольно улыбаясь.

– Сейчас еще народ придет на собрание, – сказал Ричард. – Я не хочу встречать их голой задницей. Давай перейдем в спальню.

У него под ключицей было кольцо проколов. Я вспомнила взметнувшегося человеко-волка с когтями.

– Тебя же могли убить! – сказала я.

Он поднял глаза.

– Не убили же. Так ты всегда говоришь?

Терпеть не могу, когда мне возвращают мои слова.

– Ты мог убить Себастьяна или Джемиля, и остальные бы на тебя не бросились.

– Ты уже решила, кого мне надо убивать, – произнес Ричард хриплым от гнева голосом.

– Ага.

– А ты знаешь, она отлично выбрала, – сказала Сильвия.

Ричард повернул к ней темные, очень темные глаза.

– А ты не встревай.

– Будь это ссора любовников, Ричард, я бы не стала. – Она подошла и встала перед ним. – Но Анита говорит то, что я уже говорила много раз. То, что мы все давно просим тебя сделать. Несколько месяцев я искренне старалась действовать по-твоему. Я надеялась, что ты прав, Ричард, но так не выходит. Ты либо самец-альфа, либо нет.

– Это вызов? – спросил Ричард, очень спокойным вдруг голосом. Сила закружилась в комнате теплым ветром.

Сильвия сделала шаг назад.

– Ты же знаешь, что нет.

– Правда?

Сила нарастала, как электрическое поле. У меня волоски на руках встали дыбом.

Сильвия перестала пятиться, сжала кулаки.

– Если бы я думала, что могу победить Маркуса, я бы бросила вызов. Если бы я могла защитить нас всех, я бы так и сделала. Но я этого не могу, Ричард. Ты наша единственная надежда.

Ричард навис над ней, и дело было не в физическом размере. Его сила захлестывала ее, заполняла комнату, пока не стало почти физически невозможно дышать.

– Я не буду убивать только потому, что ты это считаешь нужным, Сильвия. Никто меня не заставит этого делать. Никто.

Он повернулся ко мне, и мне пришлось сильно напрячься, чтобы встретить его взгляд. В нем была мощь, жгучая тяжесть. Это не была подавляющая сила вампира, это было что-то другое, но столь же мощное. У меня мурашки пошли по коже от этой силы, от этой энергии, но я не отвернулась. Я глядела на его раны чуть ниже шеи и понимала, что могла сегодня его потерять. Это было недопустимо.