– Не слишком...

– Нет. Ты не представляешь, старлей, сколько мы натерпелись от таких мальчиков с автоматами. Один такой проволокой руки и ноги пленным скручивал.

– Свяжитесь с нашим разведчиком. Цел ли он? А потом посмотрим, что с танком.

Танк накрылся. Два человека копошатся у гусеницы, раскладывая тела людей.

– Костров...

Грязный от копоти офицер выпрямился передо мной.

– Товарищ старший лейтенант, один убит, один ранен. Машина повреждена.

– Как ты?

– Только ушибся.

– Сейчас врачиха придет сюда.

– Понимаешь, - он чуть не плачет, - главным делом я его видел... Ведь смог среагировать... развернуть башню..., но... как паралич... Он первый, прямо в упор из-за камня...

– Брось себя винить. Ты шел первым, а первым всегда достается.

– А как у вас?

– Похоже один убит тоже, а вот сколько раненых еще не знаю.

– Я думал у вас хуже. Весь огонь БТР принял на себя.

– Задний танк спас...

– Разведчик цел?

– Цел.

– Я понял.

К нам подбежала Ковалева и тут же опустилась на колени перед лежащими.

Колонна подтягивается к нам. Подбегает Хворостов.

– Костров, жив дружище...

– Жив...

– Хворостов, как у вас дела?
– спрашиваю я.

– Пока двое раненых. Это не считая потерь с вашей машины. И еще попался в плен раненый дух.

Ковалева поднимает голову.

– У нас одного зацепило, один убитый, остальные с ушибами.

– Итого двое убитых, четверо раненых и разбит танк. Многовато, а нам еще ехать и ехать... Хворостов давай сюда духа и переводчика. С ним то все в порядке?

– Я сейчас.

Хворостов побежал вдоль колонны.

Мне приводят маджохеда согнувшегося от боли. Пуля попала ему в живот и он все время сгибается и подвывает. Прибежал без шапки мальчик переводчик.

– Спроси его, - киваю на пленного.
– Какой полевой командир командовал здесь?

Мальчик быстро заговорил и дух чуть выпрямился.

– Он все равно умрет и просит русского командира оставить его умирать здесь у дороги.

– Оставлю, но только после того как он ответит на несколько вопросов.

– Он говорит, что полевые командиры на этой дороге не хотят вступать в бой с русскими, что это добровольцы, которые под руководством родственника Максуда, Исмаила хотели задержать вас до прибытия главных частей, которые двигаются за русскими.

– Дух, тоже доброволец?

– Доброволец.

– А где сейчас Исмаил?

– Ушел в горы.

– Значит за нами идет Максуд?

– Да.

– Положите его здесь у дороги. Все равно умрет.

– Если он не врет, - замечает Хворостов, - то главная опасность сзади, а не спереди.

– Она везде. Плохо быть последним.

Теперь мы едем почти первыми, впереди лишь маячит разведчик, оторвавшись от колонны метров на сто. На броне нет раненого, который стеснялся Ковалевой, он убит и теперь лежит в одном из грузовиков. Прижавшись к башне, сидит Джафаров, его левая рука в шине. При прыжке с БТР он упал на камни и сломал руку. У Коцюбинского вся щека рассажена об камни, докторша замазала все йодом и теперь подсохшая кровь, создала из лица маску урода. Как я не гнал Ковалеву на другие машины, она все равно едет с нами, также поджав колени и прижавшись к другой стороне башни. Здесь же сидит и бывший пленник лейтенант Петров. Этот держится на стреме, крепко держа в руках автомат. Из бывшего состава нет также другого легко раненого, я его отправил на другие машины.

– Сержант, а чего вы не захотели на другой транспорт, подает голос Петров.

– Здесь роднее.

– Но зато теперь в два раза опаснее.

– С Коцюбинским сразу страх пропадет. Если бы не его консервная банка, быть нам всем в одеялах.

– Как что, так Коцюбинский, - ворчит молодой.

Мы проезжаем какой то перевал и тут разведчик впереди нас останавливается.

– Первый, - слышится с него, - впереди провал...

Наш БТР подъезжает к нему. Перед нами возникла удивительная панорама. Дорога километра три была прямолинейна, как натянутая нитка она медленно спускалась вниз и также медленно поднималась к противоположному склону гор.

Все на броне насторожены и готовы скатится с машины.

– Второй, третий подтянитесь все ко мне, - прошу я по связи всю колонну.

У бронетранспортера собираются все офицеры.

– Ну и видок, - говорит Хворостов, - если там стоит хотя бы одно орудие всей колонне конец.

– Я тоже так думаю. Когда то здесь духи уничтожили целый мехполк. Петров, иди к разведчику, веди БТР на ту сторону. Проскочи потом еще на километр в глубь и если все чисто, вернись на тот гребень и сразу вызывай нас. Лейтенант, - киваю Хворостову, - ставь танк и орудие здесь. Если БТР обстреляют, фитили по высоте.