– Я согласен.

– Тогда прощай, Бекет, пусть тебя убьют другие...

– Прощайте, чтобы вы без меня сдохли...

Мы любезно раскланиваемся. В их глазах ненависть и ярость. БТР медленно разгоняется.

– Интересно, выдержат они договор или нет, - спрашивает врачиха.

– Посмотри налево и направо, здесь громадное село, почти город. Мы могли бы его смести его с лица земли...

– Чем, - отзывается Петров, - у танка ни одного снаряда, гранат мало...

– Но они то не знают...

– В этом наше спасение.

Колонна тянется по центральной улице. Похоже для афганцев война закончилась. Спокойно ходят люди, чуть ли не под колесами бегают дети, кое-кто даже машет нам рукой.

Проскочили этот городок и на сухих однообразных плато стали попадаться сельскохозяйственные поля с маисом и кукурузой... и мелкие деревеньки.

– Скоро ночь, где мы приткнемся?
– спрашивает Петров.

– Надо использовать благоприятную обстановку. Проскочить эту нейтральную территорию и ночью прихватить еще километров двести, если конечно удастся...

Утром всегда ослаблено внимание. До наших, по моим подсчетам, километров двадцать. Только что рассвет вступил в свои права и мы поеживаясь от холода, въезжаем на последнюю каракулю горных дорог.

– Тормози, - орет Павлов, - тормози.

– Стоп, - кричу я в лорингафон, дублируя его команду.

Грохот взрыва обрушивается на машину. Меня скидывает на крупный гравий и сверху чье то тело плюхается на спину. Опять оглох, в голове звон, с трудом пытаюсь подняться и отталкиваю мягкое тело человека. Да это же врачиха.

– Галя, ты как?

Она поднимает голову и открывает рот. Губы шевелятся, но я ее не слышу.

– Чего ты говоришь? Я ничего не слышу.

Меня хватают за плечи чьи то руки. Я оглядываюсь. Это лейтенант Петров, он оттаскивает меня в сторону. Постепенно звон исчезает и до меня доносятся звуки.

– Лейтенант, ты как?

– Чего то с моей головой. Лучше посмотри Королеву.

Петров уже трясет врачиху.

– Вы способны встать?

– Я ничего..., я могу...?
– cтонет она.

– Там надо посмотреть людей.

Пытаюсь встать и закололо так, словно в голову впились тысячи гвоздей. Подъехал еще один бронетранспортер, с него попрыгали солдаты. Меня поддерживает Костров.

– Старлей, ты в порядке?

– Что с машиной?

– Наехали на мину.

Я стараюсь сосредоточится на дорогу впереди машины. Постепенно резкость восстанавливается и видна небольшая воронка у истерзанного колеса БТР.

– Как же разведчик прошел?

– Черт его знает, точно между минами колеса прошли.

– У нас много пострадало?

– Почти все. Погиб шофер, в тяжелом состоянии радист и раненые на мешках внутри машины.

– А как врачиха?

– Блюет. Вон там за камнем.

Теперь виден, торчащий из-за камня, вздрагивающий зад Ковалевой. Я пытаюсь распрямится и опять боль, но она уже током прошла по телу.

– Пошли людей расчистить дорогу.

– Хорошо. Стоять можешь?

– Могу.

Костров побежал к приближающимся машинам. Теперь я могу медленно оглядеться. На краю дороги лежит Коцюбинский, рядом с ним сидит прислонившись на камни Джафаров и тупо смотрит на дорогу. Недалеко, уже кто то в одеяло, завернул тело водителя. Остальные пострадавшие лежат на другой стороне дороги.

Два солдата осторожно осматривают дорогу и через пол часа докладывают, что все в порядке, дорога очищена. Нам приходится бросить уже негодный бронетранспортер и укороченная колонна опять тронулась в путь. На этот раз я сижу на втором бронетранспортере, а в первом разведывательном, едет за старшего Костров. У нас на броне людей, как селедок в бочке, кроме старого состава, здесь все прежние знакомые, Джафаров, Коцюбинский, Королева. Лейтенант Петров поехал вместе с Костровым.

Через час с правой стороны дороги возникает большое поселение. Идущий впереди бронетранспортер вдруг резко сворачивает и начинает обстреливать дома. Стреляют все, и те кто сидят на броне, и из башни, и даже из боковых лючков в броне. Наш БТР так же включился в это неистовство. Сжав зубы, с яростью палит Коцюбинский, Джафаров, придавив автомат к башне стреляет прицельно. Кто то из солдат встал и лупит из автомата веером. Вспыхнула ближайшая мазанка. В это время подъехал танк и сходу рванул корпусом в ближайшее строение и пошел, пошел дальше, по всему глинобитному поселку. С него спешно соскочили солдаты и, разинув рот, смотрят на вал пыли и обломков, двигающийся к центру поселения.

Меня дергает Королева за руку. Она прижимается ко мне и кричит в ухо.

– Останови ты это безумие.

– Бесполезно, они обозлены.

– Но там же ни в чем не повинные люди.

– Это их участок дороги и кто т о из них заминировал дорогу.

– Да сделай же что-нибудь.

– Прекратить стрельбу, - ору я и для начала выстрелил из пистолета над ушами ближайших двух парней.

Стрельба начала стихать и вскоре совсем прекратилась. Колонна неподвижно замерла, только труженик танк продолжать давить и утюжить поселок.