Шрифт:
– Старлей? Что с тобой старлей, - пробивается сквозь звон.
– Я сейчас.
С трудом поднимаюсь.
– Они отходят, духи отходят, - кричит Хворостов.
– Почему не вызвали самолеты?
– Вызывали. Они не могут нас поддержать, вся авиация направлена под Герат, пробить дорогу мех полку.
– Вот черт, как болит голова...
– У тебя кровь, старлей. Сними каску, она пробита...
– Я...
Мне опять стало плохо и вдруг... вырвало. С меня сдирают каску.
– Ох, ты... Старлей, пошли в медпункт, там помогут.
Кто то подхватывает меня и ведет по узким окопам.
– Галя, что со мной?
Я лежу на лежанке в ее блиндаже. Очень болит голова.
– Лежи, Игорь. Тебя спасла каска. Осколок снял часть кожи. Череп не поврежден. Завтра будет получше и сможешь встать на ноги.
– Много у нас потерь.
– Есть... Убитые и раненые.
– Разрешите.
В блиндаж входит Костров.
– Как он?
– спрашивает он Ковалеву, кивая на меня.
– Говорите, лейтенант, - прошу я.
– Там Максур просит переговоры...
– Помогите мне подняться...
– Вам нельзя, - говорит врачиха.
– С этим подонком могу разговаривать только я. Галя, приведи, пожалуйста, меня в порядок.
– Ненормальный... Тебе придется потерпеть.
Меня опять перебинтовывают, осторожно натягивают кепи. Костров поддерживает меня и выводит по линии окопов прямо к дороге. На ней уже мается с двумя прислужниками Максур. Мальчишка толмач уже стоит рядом и с тоской смотрит на этих бородатых людей.
– Костров держи эту сволочь на прицеле.
Я, пошатываясь, иду к маджохедам, за мной плетется толмач.
– А... Бекет, - заунывно переводит толмач.
– Здорово мы тебя отделали.
– Посмотри лучше на свою деревню. Благодаря тебе она превращена в развалены.
– Это все тебе зачитывается, Бекет. Кровь наших женщин, детей, стариков, правоверных, погибших здесь, на твоих руках. Ты от нас никуда не уйдешь...
– Зачем меня звал?
– Я согласен на обмен пленных.
– Двух наших за одного и с условием, что мы будем стоять здесь, пока обмен не закончиться.
– Боишься, - кривится Максур.
– Просто знаю твой поганый характер.
Толмач сбивается, но переводит. Максур вцепился в кусок бороды и пальцами закручивает кончик.
– Ты достойный противник, Бекет. Я уважаю таких. Самый большой подарок для каждого жителя страны, это отрезать тебе голову.
– Я о тебе хорошего тоже ничего не скажу. Но если попадешься, под танком раздавлю. Ты пожертвовал женщинами и детьми, а мы до этого жили с ними мирно...
– У нас слишком разные взгляды. Не надо смотреть на эту войну, как на прогулку в чужую страну. Эй, - Максур поворачивается в сторону развалин. Давай.
Из -за разбитых глинобитных домов появляется жалкая цепочка связанных людей. Боже, ну и видок у них, ободранные, в ссадинах и кровоподтеках, небритые, грязные эта группа еле-еле ковыляла по асфальту. Они подходят к нам и первый мутным взглядом смотрит на меня.
– Ты кто?
– Лейтенант Павлов.
– Веди всех туда, за тот камень.
Глаза Павлова меняются и губы что то шепчут, он ковыляет к камням, за ним на привязи идут остальные. Я дожидаюсь когда исчезнет последний пленный и машу рукой своим. Появляются маджохеды захваченные нами. Этих успели развязать и они медленно приближаются к нам. Максур ожил. Его глаза приняли яростное выражение. Он набросился на первого чуть ли не с кулаками и быстро заговорил на своем языке. Пленный отшатнулся, подходят другие и вопли Максура понеслись по дороге. Вдруг что то произошло, четверо пошли к развалинам деревни, пятый уныло остался на дороге. Максур выдернул пистолет и в упор расстрелял его, потом сунул пистолет обратно и повернулся ко мне.
– Бекет, можешь не хвастать, что ты захватил моего родственника, ты его убил.
– Запиши на мой счет. Я согласен. Чем больше перестреляешь своих, тем приятней будет мне. Прощай, Максур.
– До встречи, Бекет.
Я дохожу до своих валунов, захожу за них. Костров, врачиха и двое солдат ждут меня. Я сразу прислоняюсь к камню и сползаю на землю.
– Ты как себя чувствуешь?
– спрашивает Костров.
– Хреново.
Галя опускается на корточки рядом и осторожно стягивает с головы кепи.
– Сейчас будет полегче.
– Зачем этот бандит убил своего?
– спрашивает Костров.
– Это его родственник. Чтобы не позорил семью, он его расстрелял.
– Вот зверье.
– У них свое понятие чести.
– Почему же после такой драки Максур вдруг неожиданно пошел на обмен пленных?
– Разве ты не понял. Наши прорвались под Гератом и видно скоро будут здесь. Он испугался, что с этими колоннами мы отправим пленных в Кабул.
День проходит спокойно. Мы зализываем раны, занимаемся укреплением разрушенных позиций. Я же в отличии от всех отлеживался. Пытался заснуть и когда это удалось, метался от боли, но когда к вечеру проснулся, почувствовал себя лучше.