Створке гаража пришлось дать пинка – так мучительно медленно она открывалась… Дважды глядь. Мой антикварный “маард” остался на стоянке перед Восточным, а магфон – где-то под столом в кабинете. Он что-то настойчиво мне дребезжал, конвульсивно подергиваясь под завалом бумаг с кусками схемы, текстом сопроводительной лекции и моими на скорую руку пометками на чем-попало. Даже прямо на полу, когда я в порыве энтузиазма сползала маркером с края бумаги. А планшет я нечаянно спалила, потому что он разрядился, а я переборщила с импульсом в зарядное.

В магбус меня в таком виде не пустят… Бежать обратно в дом к терминалу, чтобы вызвать такси?

Пятки подгорали, полезли когти с перьями… Стажер, любитель экстремальной красоты, точно бы заценил, прикипев, куда ни попадя, бесстыжими глазами. Мои собственные враскорячку смотрели на имеющиеся в наличии транспортные средства: папину гоночную ступу, на которой никто не летал бездную кучу лет, и две метелки, бабулину (чур меня!) и мою, ею же подаренную, на которой никто не летал вообще. А я в последний раз на таком сидела на ведьмачьих курсах, когда стажировалась в Восточном.

– Детка, метла для ведьмы, это как сглазить, если один раз получилась – то на всю жизнь, – говорила ба, вручая мне подарок и счастливо улыбаясь в мою перекошенную от благодарной радости физиономию.

– Глядь, – уже в голос сказала я, нервно хрустнув костяшками, зеленая молния змейкой юркнула по полу, ударила в стену, закрепы щелкнули…

12

Тормозила я со свистом. Свист был не мой – патрульные разорялись, хотя я никого не задела, шла самым верхним потоком и только перед Управлением вспомнила, что передвижение на метлах в пределах города запретили еще лет десять назад, когда я даже магмобилем почти не пользовалась.

Бросив метлу на произвол подоспевших стражей порядка, галопом рванула поперек стоянки к Центральному. Обернувшийся на устроенную патрульными какофонию господин в строгом костюме, шляпе и с тростью, просиял радушной улыбкой:

– Добрый день, Митика. О!..

Натягивать задравшееся платье на средние части бедер и коленки было поздно, я с трудом сдерживалась, чтобы прямо здесь не начать орать то, чем мне обязательно требовалось поделиться, так что даже лич с кем-то, с кем – не разглядела, у крыльца управления магнадзора не удивил. Я пропыхтела “здра” Питиво, протаранила дверь, оставила еще одно “здра” дежурному, со свистом проскользила по натертому полу к лестнице, ломанулась вверх по ступенькам, прогарцевала по коридору…

Дверь…

Мар…

Я не добежала полшага до загребущих объятий только потому, что мне требовалось пространство для восторга.

– Это цикл! – восклицала я, помогая себе руками. – Смотри, – и пыталась на пальцах и визуализацией обрывков роящихся в голове образов объяснить. – Самая устойчивая динамическая система циклична. Всегда. Три по три! Понимаешь? Это система. Это цикл, понимаешь?! Система! Цикл! И это бесконечно! Бесконечно прекрасно!

– Понимаю. Смотрю. Согласен. Бесконечно прекрасна, – произнес Марек, улыбаясь глазами так, как умел только он, обволакивая бархатной искрящейся тьмой. Затем протянул руку и аккуратно убрал с моего лба упавшую на нос в запале объяснений челку.

От прикосновения пальцев, от ощущения его тьмы, пронизывающей насквозь, останавливалось дыхание.

– Что ты… делаешь?

– То же, что и всегда. – Губы дрогнули, лучики-паутинки разбежались от уголков глаз, рука замерла в волосах, посылая сердце кувырком.

Я смотрела в колодцы, полные тьмы и сверкающих звезд, и видела себя его глазами – огненные сполохи, пляшущие во мраке, и мириады нитей, золотых, алых, слепяще-черных, серебряных, изумрудных, аметистово-синих…

– Мар... Это я? – ошеломленно спросила я.

– Да. Это ты, – любуясь, ответил он, продолжая перебирать мои волосы и они шелком ластились к его пальцам.

– А себя ты видишь?

– Да, – улыбались глаза. – И мне это нравится. Очень. Я бездна, как хорош.

– Мар…

– Да? – муркнула тьма.

– Ты неисправим.

– Ты хочешь, чтобы я исправился?

– Не… Не знаю… Нет. Я просто... Просто…

– Поцелуй? – спросил он и, затаив дыхание, в тишине между ударами сердца, не дожидаясь ответа, так же, как всегда, нагло оккупировал полшага, коснулся моих губ своими. Очень нежно и осторожно, словно боялся, что забыл, какие они на вкус…

– Лимонная карамель?..

От его щекотного шепота по губам бежали горячие мурашки.

– Лимонная карамель, – подтвердила я, жадно вдыхая его собственный запах, такой же сладкий.

– Все... нашла?..

Слово. Касание.

– Сколько оставил…

– Каждый раз… по немно… понемногу, – загребущие пальцы нырнули глубже в волосы, сминая их в горсти и оттягивая голову, вторая рука прошлась от талии вверх, к туго натянутой ткани на груди…

– Шикарное платье.

…соскользнула на спину, съехала по ложбинке позвоночника вниз, замерла над копчиком, горячая, невыносимо горя…